Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

На этом основании, ни мало не медля, я отвечал, что эта болезнь, а по-моему, дар Провидения, может быть уделом только такого человека, который, будучи выше других во многих отношениях, в тоже время передается часто молитве и чтению книг духовного содержания; во время этих занятий, он некотором образом сближался с Богом, беседует с Ним, созерцает Его; и Бог по всей всесправедливости отмечает таких людей каким-либо знамением, для известности и поучения всем другим людям. И потому, я ни одной минуты не сомневаюсь, что и болезнь Шамиля, как он ее называет, происходит именно от этих причин, так как, безошибочно можно сказать, ни одна братия в самом обширном монастыре в совокупности не молится столько Богу и не читает священных книг так много, как это делает один Шамиль.

Нетерпеливое ожидание, в котором находился Шамиль, слушая мой ответ, обратилось после того в совершенное удовольствие, которое однако он старался по возможности скрыть. Не менее того, посмотрев с некоторою сановитостью на присутствующих, Шамиль торжественно указал на меня пальцем и еще торжественнее произнес: «Он угадал».

Все вышеозначенные показания Шамиля подтвердил и мюрид Хаджио в особом со мной разговоре; причем упомянул, что болезнь эта горцам была известна, и что они питали к ней высокое уважение, считая присутствие ее в человеке особенным к нему благоволением неба. Впоследствии, когда прибыло в Калугу семейство Шамиля, и мне удалось в скором времени сойтись с некоторыми членами его, они тоже подтвердили слова Шамиля и Хаджио, дополнив их высказыванием о двух причинах, вызывающих пароксизмы, независимо той, которую выставил Шамиль.

Во-первых, он подвергается обмороку при внезапном сообщении ему какого-либо неприятного известия, а во-вторых, в то время, когда является к нему человек, имеющий до него надобность, но по каким-нибудь причинам не решающийся объяснить ее. Тогда Шамиль, взглянув на такого человека, тотчас падает в обморок, даже не зная о намерении просителя.

Изо всего этого, а также из подробностей, открывшихся в последующих разговорах с разными лицами, принадлежащими к семейству Шамиля, или к его дому, почти безошибочно можно заключить следующее:

1) Собственно болезнь Шамиля не подлежит сомнению и не есть притворство, но вместе с тем она есть не что иное, как каталепсия в соединении с началом водянки.