Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 1

Неприятель сделал залп, который пронесся по верху и не выдержал бежал оставявозвышенность. Кавалерия услышала ура пехоты, бросилась вперед, часть ее вскочила на среднюю возвышенность, левые сотни понеслись по Дыдымской дороге. Мы преследовали Татар в самые горы. Насилу остановили казаков, разгоряченных преследованием, неприятель был до того сконфужен, что не оказывал даже сопротивления. К вечеру мы воротились к крепости. Во время обратной переправы чрез Сулак я ехал с Волотским, к нам приезжает Козловский. Он обратился ко мне.

С тех пор, что на Кавказе стали спрашивать за чем, почему и для чего Татары начали бить нас, прежде у нас ничего не спрашивали и мы их били. Понимаете? Понимаю, отвечал я, больше говорить было мне нечего. В заключение скажу, что он меня чрезвычайно любит, и я его тоже, потому что это благороднейший и добрейшей души человек, но я бы не дал ему 5-ти человек в команду, именно потому, что храбр до безумия. На другой день, Волотский и Козловский решились упразднить полуразрушенное укрепление, и мы пошли назад к Султан-Янчи-Юрту, в Чир-Юрте генерал с пехотной занял для нашего прохода дефилей, но нас не преследовали, и кавалерия наша соединилась с отрядом Фрейтага. Когда Фрейтагу рассказали дело, он покачал головой и сказал обоим полковникам, что вчера они вели себя как дети, счастье ваше что не Шуаиб-Мулла командовал противу вас, вы бы не перешли назад в Сулак. Зачем вы его переходили? Очень благодарил Козловского за его решительность идти к Миятлам. Я за вас боялся очень полковник, но теперь говорить нечего, гарнизон спасен и ваши батальоны пришли благополучно. А крепости все равно никуда не годятся, придется все перестраивать. Теперь представлялся вопрос, что делать идти ли в Темир-Хан-Шуру к командующему войсками со всеми войсками; у нас было 5 батальонов и 1200 казаков, или вернуться домой на Кумыцкую площадь. В 5 батальонах у нас было до 3-х тысяч пехоты пройти мы бы не могли, но Шуаиб мог бы воспользоваться нашим отдалением, и явиться в Кумыцкое владение, в котором никого из наших не было и все было готово принять его. В этом случае станицы и линия наша были бы сняты. Эшелоны рекрут, наша последняя надежда, попали бы к нему в руки. Командующий войсками хотя не мог выйти из Шуры, но там было невозможно ему, что-нибудь сделать. Пассек по прежним сведениям был в Хунзахе и имел на полтора месяца провианта. Фрейтаг решился не рисковать ничем и потому мы перешли обратно за Сулак и отряд встал на Кумыцкой площади.