Кавалер Красного замка

Скажите, зачем вы забрели сюда, молодой человек? Само собой разумеется, – прибавил кожевенный заводчик, – ежели вы захотите молчать, это в вашей воле.

– Мне кажется, я вам уже сказал, – проговорил Морис.

– Да, женщина, – сказал кожевенник, – я знаю, что-то вы говорили о женщине!

– Извините меня, гражданин, – сказал Морис, – я понимаю, что должен все объяснить. Извольте видеть. Я отыскивал женщину, которая прошлым вечером под маской сказала мне, что проживает в здешнем квартале. Мне не известно ни ее имя, ни ее сословие, ни ее адрес.

Женевьева была высокого роста.

– …что она блондинка, что она очень осторожна!..

Женевьева была черноволосая, с большими задумчивыми глазами.

– …Одним словом, гризетка, – продолжал Морис, – и я, желая понравиться ей, нарядился в это простонародное платье.

– Вот теперь все ясно! – сказал Диксмер, и взгляд его показал, что он искренне поверил.

Женевьева покраснела и, почувствовав жар в лице, отвернулась.

– Бедный гражданин Лендэ, – со смехом сказал Диксмер, – какие ужасные минуты заставили мы вас пережить! А между тем вы последний, кому хотел бы я причинить зло; такому доброму патриоту… брату!.. Но, право же, я думал, что какой-нибудь злонамеренный воспользовался вашим именем.

– Оставим этот разговор, – сказал Морис, понявший, что уже пора расставаться, – покажите мне дорогу и забудем о случившемся.

– Показать дорогу! – вскричал Диксмер. – Вас отпустить! Нет, нет! Я или, лучше сказать, мой товарищ и я угощаем сегодня ужином добрых приятелей, которые только что хотели удавить вас.

– Но, – сказал Морис вне себя от радости, что может провести еще несколько часов близ Женевьевы, – право, не знаю… можно ли мне принять… ваш…

– Как, можно ли вам принять? – сказал Диксмер. – Кажется, что можно. Все они истинные патриоты, как вы, а притом я только тогда поверю, что вы простили меня, когда вы отведаете моего хлеба и соли.

Женевьева молчала. Морис терзался.

– Я боюсь вас обеспокоить, гражданин, – проговорил молодой человек. – Этот наряд… само лицо мое… расстроенное…

Женевьева с робостью взглянула на него.

– Мы приглашаем вас от чистого сердца, – сказала она.

– С удовольствием, гражданка, – отвечал Морис, поклонившись.

– Так я пойду успокою наших собеседников, – сказал кожевенный заводчик.