Босиком по лезвию клинка. Над бездною людских страстей

Равилю показалось, что на миг «PlayBoy» даже протрезвел от наркотического опьянения. «Ну, надо же, какое сражение добра и зла, света и тьмы разворачивается вокруг этого парня», – подумал про себя Гамаев. «Это сломанное дерево является той чертой, за которой нет возврата, и сейчас пространство даёт ему возможность выбрать между безнадёжным прошлым или светлым будущим». Равиль Юсупович отпустил руку вдруг протрезвевшего парня и громко объявил:

– Это полоса, за которой нет возврата в прошлое. Ты или идёшь со мной, или мы расстаёмся на этом рубеже.

Далее Гамаев одним лёгким движением перепрыгнул сломанную ветку, очутившись на другой стороне. Парень резко обернулся назад через левое плечо, застыв на мгновение и вглядываясь во тьму позади себя. Нечеловеческий ужас застыл на его лице. В расширенных зрачках замелькали блики. По-видимому, из тьмы доносились голоса, которые звали к себе, что-то обещая и предлагая. «PlayBoy» несколько раз порывался идти то вперёд, то назад и Шекспировская дилемма «быть или не быть» встала перед ним со всей своей ужасающей неизбежностью.

– Молодец! Достойный выбор, а впрочем, и единственный, который у тебя был, – сказал Равиль. – Всем даётся шанс быть здоровыми, счастливыми и богатыми, только одни его используют, а другие упускают. Ты сумел забраться в последний вагон уходящего поезда и, будем надеяться, что он привезёт тебя на нужную станцию.

С этими словами Равиль Юсупович подхватил парня под руку, и они вновь двинулись в прежнем направлении. Холодные хлёсткие капли дождя начали бить по щекам, а порывы ветра дикой серой кошкой запрыгивали на грудь, отскакивали назад, и снова бросались в бой. Ураганный ветер хищной птицей трепал одежду и пытался сбить с ног. Присаживаясь на каждой скамейке отдохнуть, они, наконец, добрались до цели. Гамаев отомкнул дверь спортзала и втолкнул парня внутрь.

– Меня зовут Гамаев Равиль Юсупович, но можешь меня называть просто Равиль.

На гостя в упор смотрел человек с орлиным профилем, острыми, колкими и странно блестящими глазами, большими прижатыми ушами и до блеска выбритой головой.

– А тебя как? – спросил он.

– Вениаминов Сёма, – скривившись, ответил парень.

Только здесь при свете ламп Равиль сумел хорошенько разглядеть незнакомца. Тот оказался хорошо сложенным парнем невысокого роста.