Отставка господа бога. Зачем России православие? (сборник)

Никаких других обвинений этим, чуть иным, людям предъявлено так и не было, из чего следует, что все претензии к «гомосекам» находятся лишь в области религиозно-мифологической, и уж никак и ни в каком виде не могут закрепляться законодательством светского государства или вообще приниматься всерьез вне контекста религиозных убеждений.

Демографический аргумент, которым иногда мотивируется травля геев в России, звучит мило, но лицемерно, с учетом того, что всегда предъявляется той стороной, что сама, по правилам своей «священной» ролевой игры, обрекает на физиологическую трагедию и полное бесплодие десятки тысяч здоровых мужчин и женщин в так называемых монастырях.

Ситуация же с геями настолько любопытна, что заслуживает того, чтобы быть отпрепарированной и рассмотренной более тщательно.

Механизмы ее понятны.

Новый иеромонах Илиодор или иной церковный вождь настоящих, боевых «черных сотен» уже не зародится в недрах бородатого концерна, а вот погромный зуд уже опять проснулся. (В его пробуждении виновато в большей степени государство с его дурацкими ласками.) Выкидывать еврейских детишек из окон на мостовые, как это было принято в конце XIX – начале XX в., несовременно и опасно, поэтому избран другой объект, на страже которого не стоит мировое жидомасонство с его «климатическим оружием» и другими аксессуарами «всемирного заговора».

Геи все-таки безобиднее и беззащитнее, чем те, на ком русская церковь могла удовлетворяться на рубеже прошлого столетия, и прекрасно подходят и для реализации декоративной национальной идеи, и для утоления страсти погромить и поиздеваться.

Шизофренизм 2012 года, конечно, позволил определиться в отношении бедных гомосеков и их прав всем тем, кому вопросы сексуальной ориентации были до этого времени скучны и безразличны, но и он не отменил крайне негативного смысла слова «педераст».

Впрочем, обозначились и некие новые грани и нюансы этого емкого термина. В современной российской интерпретации это уже не столько гей, сколько просто – не мужчина. А принадлежность к этой категории, как известно, определяется прежде всего отношением к женщине.

Или к целым трем женщинам.

К примеру, к тем, кто за безобидную песенку уже третий месяц зачем-то сидит в тюрьме.

Безвинно и бессмысленно.