Две Дианы

 – Не допрашивайте меня, не требуйте, чтоб я сам себя допрашивал, это слишком ужасно!

– Но, Габриэль, – поразилась Диана, – если что ужасно, так это ваши слова! Разве вы этого не чувствуете? Как! Вы даже не хотите мне сказать, что любите меня?

– Люблю ли я тебя, Диана? Ты не веришь! О да, да, я люблю тебя как безумец, как преступник, быть может.

– Как преступник? – в изумлении повторила госпожа де Кастро. – Чем же может быть преступна наша любовь? Разве оба мы не свободны? И ведь отец мой согласился на наш брак.

«Да не будут ее слова кощунством, о господи!» – мысленно воскликнул Габриэль.

– Но что же это значит? – продолжала Диана. – Может, вы нездоровы? Вы, обычно такой мужественный, поддаетесь каким-то вздорным страхам! А вот мне ничуть не страшно с вами. Я себя чувствую с вами в безопасности, как со своим отцом. И чтобы вы опомнились, вернулись к жизни и осознали наше счастье, я бесстрашно порываюсь к вам, Габриэль. – И, сияя от радости, она обняла его.

Но Габриэль в ужасе оттолкнул ее.

– Нет, – крикнул он, – уйди, оставь меня!

– О боже мой, боже! – воскликнула Диана, бессильно опустив руки. – Он отталкивает меня, он не любит меня!

– Я слишком люблю тебя!

– Если бы так, разве ужасали бы вас мои ласки?

«Неужели они действительно вызвали во мне ужас? – испугался Габриэль. – Неужели их отверг не мой разум, а голос крови? О, приди же ко мне, Диана!»

Он привлек Диану к себе и нежно поцеловал ее волосы.

– Как я ошибался! – прошептал он, взволнованный этим прикосновением.

– Значит, ты любишь меня! Любишь!.. Это все, что я хотела услышать и узнать.

– О да, я люблю тебя, люблю страстно, неистово, исступленно! Любить тебя и чувствовать на своей груди биение твоего сердца – это рай… или же ад! – крикнул внезапно Габриэль, высвобождаясь из рук Дианы. – Уйди, уйди! Дай мне исчезнуть, я проклят!..

Он выбежал в смятении из комнаты, оставив Диану одну – ошеломленную, оцепеневшую от испуга и отчаяния.

Он не сознавал, куда идет и что делает. Машинально, шатаясь, как пьяный, спустился по лестнице. Эти страшные испытания были слишком тяжелы для его рассудка. Поэтому, когда он очутился в большой галерее Лувра, глаза у него закатились, ноги подогнулись, и он рухнул на колени у самой стены, бормоча:

– Я предвидел, что ангел истерзает меня еще сильнее тех двух дьяволиц… – И он потерял сознание.