Сила духа в действии

 – Вы подобны божественному дитяти, и вам понравятся малыши из моей школы.

– Куда бы отец ни взял меня, я поеду с радостью.

Спустя короткое время в Видьялайа Ранчи уже готовилось празднество по случаю обещанного посещения святой.

Молодежь вообще радовалась любому празднику – нет уроков, нет занятий по музыке, да к тому же еще будет угощение!

«Победа! Ананда Мои Ма, ки джай!» – Этот повторный припев из десятков маленьких, но полных энтузиазма глоток приветствовал святую и сопровождавшую ее группу, когда они вошли в ворота школы.

– Как здесь красиво! – любезно сказала она, когда я ввел ее в главное здание. Она уселась около меня с детскою улыбкой на устах. Чувствовалось, что даже среди самых близких друзей она окутана аурой уединения – такова парадоксальная изолированность Вездесущего!

– Пожалуйста, расскажите мне что-нибудь о вашей жизни.

– Отец знает о ней все, зачем же повторения? Она очевидно, чувствовала, что фактическая история одного краткого воплощения на Земле не заслуживает внимания.

Я засмеялся и мягко повторил свою просьбу.

– Отец, мне так мало рассказывать, – усмехнулась она, сложив свои изящные руки. – Мое сознание никогда не отождествляло себя с этим временным телом. Я была «все та же», отец, перед приходом на эту землю; маленькой девочкой я была «все та же».

И вот, отец, перед вами я – «все та же». И впоследствии, даже если танец творения вокруг меня превратится в обитель Вечного, я всегда буду «все та же».

Ананда Мои Ма никогда не говорит о себе «я». Она пользуется смиренными намеками: это тело», «эта девочка», или «ваша дочь». Она

никого не называет своим учеником. С безличной мудростью она изливает одинаково на всех божественную любовь Вселенской Матери.

Ананда Мои Ма погрузилась в состояние глубокой медитации. Уподобившись статуе, она улетела в свое вечно зовущее ее царство, темная вода ее очей казалась гладкой и безжизненной. Такое выражение нередко появляется тогда, когда святые удаляют свое сознание из физического тела. Это последнее тогда едва ли представляет собою нечто большее, нежели кусок бездушной глины.