Черный тюльпан

– Смерть предателям! – вопила толпа.

– Теперь ты слышишь, Корнель?

– И это мы – предатели? – сказал заключенный, подняв глаза к небу и пожимая плечами.

– Да, это мы, – повторил Ян де Витт.

– Где Кракэ?

– Вероятно, за дверью камеры.

– Так позови его.

Ян открыл дверь и позвал верного слугу:

– Войдите, Кракэ, и запомните хорошенько, что вам скажет мой брат.

– О нет, Ян, словесного распоряжения недостаточно, к несчастью, мне необходимо написать его.

– Почему же?

– Потому, что ван Берле никому не отдаст и не сожжет пакета без моего точного приказа.

– Но сможешь ли ты, дорогой друг, писать? – спросил Ян, взглянув на опаленные и изувеченные руки несчастного.

– О, были бы только чернила и перо!

– Вот, по крайней мере, карандаш.

– Нет ли у тебя бумаги? Мне ничего не оставили.

– Вот Библия, оторви первую страницу.

– Хорошо.

– Но твой почерк сейчас будет неразборчив.

– Пустяки, – сказал Корнель, взглянув на брата, – эти пальцы, вынесшие огонь палача, и эта воля, победившая боль, объединятся в одном общем усилии, и не бойся, брат, строчки будут безукоризненно ровные.

И действительно, Корнель взял карандаш и стал писать.

Тогда стало заметно, как от давления израненных пальцев на карандаш на повязке выступили капли крови.

На висках великого пенсионария выступил пот. Корнель писал:

«Дорогой крестник! Сожги пакет, который я тебе вручил, сожги его, не рассматривая, не открывая, чтобы содержание его осталось тебе неизвестным.

    Корнель де Витт. 20 августа 1672 год».

Ян со слезами на глазах вытер каплю крови, просочившуюся на бумагу, и передал письмо Кракэ с последними напутствиями. Затем он вернулся к Корнелю, который от испытанных страданий еще больше побледнел и был близок к обмороку.

– Теперь, – сказал он, – когда до нас донесется свисток нашего храброго слуги Кракэ, это будет означать, что он уже за пределами толпы, по ту сторону пруда. Тогда и мы тронемся в путь.

Не прошло и пяти минут, как продолжительный и сильный свист прорезал вершину черных вязов и заглушил вопли толпы у Бюйтенгофа.

В знак благодарности Ян простер руки к небу.

– Теперь, – сказал он, – двинемся в путь, Корнель…

III.