Битва при Молодях. Неизвестные страницы русской истории

На глазах Конона навернулись предательские слезы и он, устыдившись этой слабости, отвернулся в сторону и сказал, что провожать князя на крыльцо не пойдет, поскольку ему срочно надо устраивать дело с ремонтом церкви во имя пророка Илии, пострадавшей во время прошлогоднего пожара.

Купец восстанавливал на свои деньги купола построенного полвека тому назад итальянцем Алевизо Фрязиным храма, стоявшего недалеко от его хоромов. И его действительно ждали нанятые артельщики на предмет согласования конструкции новых куполов.

От своего друга купца Хворостинин поехал обратно в Золотой дворец, за указом царя о назначении на пост наместника, который должны были «приговорить» в земской Боярской Думе, за которой «числился» Смоленск и окружавшие его земли.

Заседание Думы, начавшееся сразу после заутренней, уже закончилось, и Савва передал Дмитрию Ивановичу утвержденный боярами царский указ.

Потом вновь назначенный смоленский наместник пошел с полученной царской запиской, скрепленной малой государственной гербовой печатью, в Казенный приказ, который находился тут же, в Кремле.

У входа в приказ князя ждали Степан с двумя его товарищами опричниками: Михаилом Черным и Андреем Косым. Казенный приказ был еще закрыт по причине раннего времени.

Михаил Черный участвовал в составе земского ополчения в осаде Казани, потом, под руководством Хворостинина, служил на южной границе, храбро сражался с татарами.

С Андреем Косым Хворостинин познакомился при осаде Полоцка. Он был одним из тех двухсот храбрецов, что под руководством князя ворвались в горящий Большой город, вывели из него одиннадцать тысяч русских жителей, а потом побили польско-литовский гарнизон в Верхнем городе. Отличительной приметой этого опричника были огненно-рыжие волосы и чуть косящий левый глаз – следствие удара по лицу сабли польского жолнера.

Когда стали набирать опричников, Хворостинин дал специально созданной для этого комиссии рекомендации на обоих своих товарищей, а потом принял их под свое командование, и никогда не жалел об этом.

Оба опричника были в монашеской одежде, выглядывавшей из-под черных нагольных, то есть не покрытых тканью, овечьих полушубков и в остроконечных черных суконных шапках с беличьей оторочкой.