Севастополь. История страны в лицах

Но с мая 1917 года общевосторженный настрой Аверченко меняется, и место карикатур с Александрой Федоровной (так, на одной обложке журнала изображалась императрица за прилавком с вывеской «“Поставщик двора им. Вильгельма II. Последние новости сезона” – предлагает представителям Германии, Австро-Венгрии, Османской империи и Болгарии некий секретный план») занимает едкое обличение «немецких агентов большевиков». С этого момента проза Аверченко так или иначе посвящена одному сюжету – категорическому неприятию большевизма.

Однако и до, и после Октябрьской революции 1917 года, пока Аверченко еще жил в Петербурге (а «Новый Сатирикон» был закрыт только в июле 1918 года), и после отъезда в Москву в сентябре 1918 года, а затем – в Харьков, Киев, Ростов, Новороссийск – он гастролирует, выступает в театрах, пишет фельетоны в местных газетах, но остается только негодующим и обличающим сторонним наблюдателем.

Кардинальные изменения происходят с Аверченко лишь с того момента, как в феврале 1919 года он оказывается в Севастополе.

Все исследователи творчества писателя отмечают, что с 1917 года резко меняется его стиль – «король смеха» превращается, и уже навсегда, в «горького сатирика», раздраженного и ядовитого, «черного юмориста». И меткой можно признать характеристику Ленина, назвавшего Аверченко в той самой статье в «Правде» в ноябре 1921 года «озлобленным до умопомрачения белогвардейцем».

Однако в Севастополе, в 1919–1920-х годах, с писателем – рискну предположить – происходит еще одно изменение – становится принципиально другим его мировоззрение. И именно переосмысление ценностей, несомненно, мучительное и трагическое для самого Аверченко, и ведет его, в конечном итоге, к сотрудничеству с Врангелем.

Пожалуй, уместнее всего это новое для Аверченко политическое мировоззрение определить как «государственничество». Это не тоже самое, что «ура-патриотизм», это, скорее, такой специфически севастопольский патриотизм самостояния, в котором государственничество сочетается с критикой власти и укорененностью в земле, оборона которой становится главным делом жизни.