Отечественная массовая культура XX века

 Твардовского «Ленин и печник». Пребывание Ленина в Горках описывается в патриархальных тонах, только теперь перед нами не царь-государь, а простой человек в кепке, которого уместно называть по отчеству – Ильичом, как сельского старосту или справного опытного рабочего:

В Горках знал его любой.

Старики на сходку звали,

Дети – попросту, гурьбой,

Чуть завидят, обступали.

Нужен конфликт? Для сюжетной баллады просто необходим. Он является в лице строптивого печника. Новая власть наделила его правами – и он принялся ворчать на прохожего в кепке.

– Эй ты, кто там ходит лугом!

Кто велел топтать покос?! —

Да сплеча на всю округу

И поехал и понес.

Разошелся.

А прохожий

Улыбнулся, кепку снял.

– Хорошо ругаться можешь, —

Только это и сказал.

Постоял еще немного,

Дескать, что ж, прости отец,

Мол, пойду другой дорогой…

Тут бы делу и конец.

Но печник – душа живая, —

Знай меня, не лыком шит! —

Припугнуть еще желая:

– Как фамилия? – кричит.

Тот вздохнул, пожал плечами,

Лысый, ростом невелик.

– Ленин, – просто отвечает.

– Ленин? – Тут и сел старик.

Как разрешилась эта история – помнит каждый, кто изучал «Ленина и печника» в третьем или четвёртом классе, кто читал наизусть эти складные и поучительные строки, в которых, как всегда у Твардовского – «вот стихи, а всё понятно, всё на русском языке». Печник наладил Ленину печь; примирившись, мужчины допоздна чаёвничали. С «Печником» Твардовского в школьной программе мирно уживалось лермонтовское «Бородино», пушкинская «Песнь о Вещем Олеге», а вот Жуковского и Майкова как слишком рьяных монархистов оттеснили на третий план.

Нет ничего противоестественного и в том, что советская традиция впитывала религиозный инструментарий. Аскетический стиль Н. К. Крупской наилучшим образом подходил для детской партийной азбуки. Строгое немногословие, рассказ о «самом человечном человеке», страдающем «за други своя». Так звучат сакральные тексты: «В комнате на стене висит портрет.

Вася сказал отцу:

– Папа, расскажи мне про него.

– А ты знаешь, кто это?

– Знаю. Это Ленин.

– Да, это Владимир Ильич Ленин, любимый, родной наш вождь. Ну, слушай…». Отец рассказывал о тяжёлой жизни рабочих до революции, о том, что «хозяин завода был Данилов. Он не работал. Спины не гнул, а жил он ох как богато!». «Рабочие любили Ленина, а помещики и капиталисты его ненавидели. Царская полиция его арестовывала, сажала в тюрьму, ссылала в далёкую Сибирь.