Ожог от зеркала

Никита кивнул.

– Он что, магистра переехал?

– Да нет, конечно. Там пустяки. Просто попались отморозки.

– Отморозки так не умеют.

– Эти умеют.

Ярослав смотрел, как лицо Тараса медленно, неуловимо сереет. Если не знать, не чувствовать поле, то и не заметишь ничего. Так, не в себе человек. На висках капельки пота...

– Да... – поддержал Ярик и покачал головой, ругая себя и за бойкость фразы, и за фальшивость жеста, но что предпринять, он действительно не знал. Вернее, всё, что он мог предложить, наверняка было уже сделано – он только на втором курсе, а Никита с Тарасом на четвертом.

А идти на лунную драку в таком положении действительно идиотизм, даже думать об этом идиотизм, но чем же можно помочь при заклятии такой силы?

– Может, кого из старших поискать?

– Нельзя. Да и поздно уже, Тарас долго не выдержит. У него в любой момент какая-нито бляшка сосудик закупорит, и всё. Тромб. Естественная остановка сердца.

– А чего же делать-то? Для чего ты за мной бегал?

Не склонный преувеличивать свою значимость Ярослав сообразил, что отменять встречи – вопросы не сегодняшнего дня, и Никите что-то нужно.

– Раскрыть надо заклятие. Растянуть прогиб на всех. Тогда он через гребень перевалится.

– На троих, что ли? – Ярослав испуганно моргнул. Он знал, что согласится, но понимал, что делить такой ужас на троих – это можно получить не один, а целых три трупа. Но попробовать стоило. Иначе себя не уважать.

– На четверых. Варька ещё подтянет.

– А где она?

– Она утром уже сняла с него порцию.

И только хуже сделала, не получилось. Хорошо наложили, сволочи. Как в демонстрационном зале. Она себе сразу руку обожгла – прикинь, соседка пролила спирт на свечку. Но это пустое.

– Так где она всё-таки?

– Сейчас придет, повязку на плече меняет.

Как раз вошла бледная Варька, и Ярослав понял, что ожог – это не пустое, что заклятие и рядом хорошо бьёт. Как же Тарас столько продержался, ещё раз подумал Ярослав и тут понял, насколько ему доверяют, если позволили участвовать в таком деле.

Второй курс, он ещё плохо чувствовал такие вещи и поэтому слишком медленно соображал.

– Это что, если я сейчас мысленно пожелаю ему зла, ему кранты, что ли?

Никита совсем по-детски показал кулак и медленно кивнул. Прогиб могли делить только очень близкие, по-настоящему близкие люди. Иначе провоцировался обвал поля – приступ, удушье, любая смерть.

Настроение Ярослава странным образом улучшилось.