Ожог от зеркала

Тарас понимал, что можно взять все, что лежит в мешочке за книгами, а если чуть-чуть подпустить тревоги, повод-то серьезный, то и папиных денег принесет, и могут они пригодиться, но сам себя одернул. Что можно, то можно, а чего нельзя, того нельзя.

Он благодарно обнял Лану – скорее дружески, к Варьке его всегда влекло больше, и так же дружески ответил на поцелуй. Девушка, однако, не останавливалась, и вскоре движения его губ стали совсем иными.

Разогреть Тараса было совсем не сложно. Быстро уйти не получилось.

Впрочем, школяр об этом не пожалел.

И как-то даже стало легче.

* * *

Перекупщик, очень искренне улыбаясь, отхлебнул сладкого чаю. Сидевший напротив Хвощ ел мясо, низко склонившись над столом. Грязные волосы сосульками свисали в общее блюдо, на что приветливый хозяин совершенно не обращал внимания. Впрочем, время от времени Хвощ вытирал залоснившиеся пальцы салфетками. Жена хозяина с квадратными глазами сидела в сторонке, готовностью к рывку напоминая спринтера. Но разносолов никто не заказывал, а сама она предлагать не решалась, впервые в жизни потеряв всякое желание говорить.

..

Зацепив себе кусок покрасивее, Хвощ подтолкнул блюдо к перекупщику. Тот взял ближайший и начал жевать, вряд ли ощущая вкус прожарки. В дверях лавки скучал Свист – огромного роста детина, ещё четверо маялись на улице.

Впрочем, разбойники пришли не грабить, а торговать. Тем, что они накануне честно раздобыли.

Глазки перекупщика то тревожно бегали, то, спохватившись, ласково устремлялись на собеседника.

Улучив момент, он щелкнул пальцем по пиале, и через несколько секунд на столе дымился заварочный чайник, для надежности укрытый расписным полотенцем. Хвощ осклабился, обнажая неполный ряд крепких желтых зубов.

Оба молчали, вечеряя вкусным чаем с баранками. Хвощ вгрызался в округлые калачи, рассыпая на бороду маковые крошки, а лавочник деликатно отламывал кусочки, кидая их щепотью в темный провал рта.

Городской магистрат сулил за голову Хвоща немалую награду.

Оба это знали и друг про друга тоже знали, что оба знали. И веревочка Хвоща, говорили, вот-вот довьётся... Впрочем, так говорили уже шестой месяц.

Хвощ залпом выпил остатки чая и вдруг сел ровно, глядя хозяину в глаза. Тот сразу залучился смущенной улыбкой. Хвощ играл мушкетной пулей, методично обстукивая её об стол.

Как-то всё стихло.

Наконец главарь разбойников назвал сумму. Свист кивнул где-то в темноте. Лавочник, поколебавшись для виду, согласился.