Феникс

Парни были, одним словом, ничего особенного, однако оба хорошо умели льстить, и «подлизывали» Пинтчу при любом удобном случае, отчего тот давал им свою защиту. Шум на мгновение стих, Пинтч о чём-то говорил с Бобом, а тот делал вид, что ему неимоверно приятно слушать речи этого жиртреста. Я отвёл взгляд и сильно сжал кулаки. Как же мы ненавидели друг друга… Но почти всегда держались на расстоянии. Пинтч был чуть ли не самым сильным из наших сверстников во всём городе, поэтому все боялись, отчасти и мы тоже. Я старался избегать встречи с ним, ибо тот был непредсказуем, а неприятности никому не нужны, особенно двенадцатилетнему ребенку.

Они прошли вглубь столовой, на противоположный от нас край, где сидели ребята из клуба робототехники и физики. Льюис подбежал к парню, с бледно-рыжими кудряшками и влепил ему ладонью в правое ухо. Подошёл Пинтч и что-то им сказал, отчего парни встали и поспешно удалились из столовой, оставив свои завтраки нетронутыми. Один вдогонку получил от Пинтча пинок под зад. Боб и Льюис завизжали, как маленькие девчонки и стали размахивать руками так, чтобы все видели какие они крутые.

– Скользкие черви… – сквозь зубы проговорил Том.

– Может, подкинуть им червей в ботинки после физкультуры? – прошептал Джек.

– Это будет самый страшный вид самоубийства в истории, – сказал Майк.

Мы продолжили завтрак. После появления гнусного трио в столовой чувствовалось напряжение. Все ели аккуратно, стараясь лишний раз не смотреть в сторону Пинтча. Мне кусок в горло лез с большим трудом, а вот Джек по-прежнему с той же легкостью уплетал пюре за обе щеки и широко улыбался.

– Пинтч допил молоко, – понизив голос, сообщил мне Томми.

Значит, ежедневная традиция вот-вот вступит в силу. Для своих лет Пинтч был слишком крупным, поэтому ходил слух, будто тренер футбольной команды обратил на него внимание и готов был выделить ему место в сборной школы со следующего года. Четырнадцатилетний подросток в «Розентхильских бульдогах», смешно! Его же там растопчут, как жалкого цыплёнка! Однако слух ходил, и Пинтч понимал, что все в курсе.

В коридорах он толкал плечом прохожих, вминая их в шкафчики, а в столовой каждый завтрак кидал в кого-нибудь выпитую коробку молока. Чаще всего мишенью служил парень по прозвищу «Тихий»: он всегда сидел один, забившись в дальний угол столовой, никто не знал его имени, даже учителя иногда называли его по кличке. Одно время он даже перестал посещать столовую, но потом смирился и просто терпел козни Пинтча.