Голос моей души

Однако природа звала к себе, вырывала из этих мыслей…

Герман, видя мои трудности подъема по тропе, сразу же начал давать спортивные советы по моей физической подготовке. Я вежливо отвечала, а внутренняя ворчунья бурчала: «Посмотрю на тебя в лет сорок…».

Вот, и внешне не такая… Пространство зеркалило моментально: «не такая» внутри сразу проявлялась в «не такую» снаружи.

А почему бы не порадоваться словам Шамана? И не включить детское любопытство: «А какая?». Так нет же, первая реакция про страх, про тревогу, про напряжение.

И за этой выученной реакцией не видишь радостного послания от Высших сил, забываешь о подаренных возможностях быть в красивом месте на Алтае и поехать на Тибет, и даже о быстро полученном отклике быть около моря.

У высших учителей поистине ангельское терпение. Мы так расточительны в своей силе. За короткий промежуток времени мне дали так много поводов для радости в концентрированном виде, а я по уши залезла в свое привычное «страдануть». Это похоже на выученную реакцию, которая мешает видеть действительность и радоваться ей.

По дороге обратно мы встретились с общими друзьями в Москве. Дорогу в поезде уже плохо помню. Что-то новое встраивалось, трансформировалось, и, как всегда это бывает, сопровождалось сильным желанием спать.

Дома, почти все время до отъезда в Крым, я работала с клиентами. Вместо того, чтобы поработать над информацией, полученной на Алтае, я погружалась в другие истории и системы. Справедливости ради надо сказать, что темы, с которыми приходили люди, влияли на процесс и внутри меня.

Настало время поездки в Крым. С Ключником нашли общий язык. Он согласился на мой отъезд в Тибет во время проекта. Общаться получалось только вечером или после обеда, поэтому часть времени я могла посвятить себе.

Рядом с гостиницей была армянская церковь. Воспользовавшись моментом, конечно же, я отправилась туда. Строгая и гармоничная архитектура церкви откликнулась во мне по-особенному. Внутри не было никого.

Бело-голубая роспись, цветочный орнамент, статуя Божьей матери в центре иконостаса, тишина и покой – все это защищало и трогало до глубины. Уходить не хотелось совсем. Если бы не переговоры, я бы сидела и сидела здесь… Много лет спустя я узнала, что этот Храм построил отец в память о рано ушедшей дочери. Это был памятник любви отца, поэтому мне так хорошо было в этом месте.