На том Свете

Там уже какой- то лысый, тощий дядька лет пятидесяти чистил леща, увлечёный этим занятием он не обратил на Витька никакого внимания, а витёк только удивился про себя, что в такую жару, тот одет в чёрный пиджак и галстук. Но тут в дверях появился Ленц. Походка его заметно изменилась, он уже не пританцовывал, а шёл пошатываясь, старательно выбирая место, куда поставить ногу, из карманов брюк торчали горлышки бутылок. Он огляделся. Увидел Витька и пошёл прямо на него:

– Ты чего так долго?

– Очередь – Ленц вытолкнул это слово из себя с большим трудом и закачавшись повалился на стул.

– А и ты тут, чучело – лысый дядька опасливо отодвинулся.

– Видал Витюха, сосед мой, брагу вылил, я поставил, а он вылил, гад.

Ленц рывком поднялся и двинулся на лысого, тот беспомощно засуетился, не зная куда спрятаться. С соседних столиков стали оглядываться.

– Ты, Ленц, вина принёс? – встал на его пути Витёк.

– Принёс. Только извини, одну бутылку разбил – глаза Ленца виновато заморгали за стёклами очков.

– Ну ничего, с получки отдашь, давай садись, наливай.

Лысый дядька всё ещё в нерешительности топтался возле стола. Но Ленц, уже видно забыв с чего начал, обрадовано ухватил его за рукав и заорал :

– А Степаныч, здорово, садись с нами, пивка попьём – а потом, повернувшись к Витьку, заорал ещё громче – Во, сосед мой, мировой мужик, только чокнутый, да Степаныч, ты же чокнутый?

Поздним вечером, уже при свете фонарей, Витёк со Степанычем вели Ленца домой, шли стараясь не шататься, зажимая Ленцу руками рот, что б он не пел, но он кусался, ругался и всё равно пел.

Витёк приоткрыл глаза, голова гудела, в желудке просто шла война. Сквозь прорезь век на Витька хлынул яркий солнечный свет, значит уже было утро. Стены и мебель вокруг были не знакомы, на вытрезвитель это не было похоже. Витёк лежал на раскладушке, укрытый простынёй, возле раскладушки стояла литровая банка с водой.

– С добрым утром, молодой человек, как спалось?

В дверях улыбаясь стоял Степаныч в тренировочном костюме жёлтого цвета, с победно блестающей лысиной. Румянец на его смуглом лице и капельки пота ясно говорили, что он свой тренировочный костюм использовал по назначению.

– Я тут пробежался немножко, для бодрости знаете ли полезно, сейчас душ приму и будем завтракать.