Мы играли с огнём. Мистический роман, основанный на реальных событиях

Словно подносишь ракушку к уху – только вместо моря можно слушать дом: поскрипывания и постанывания косяка, шорох холодных досок от ветра. Как оседает снег на крышу, и как шебуршатся зверьки в земле под домом.

Мэгги подумала, что дом всегда был живой – или как будто живой. Казалось, он к ним прислушивался. Она снова постучала пальцами, потом услышала внизу шаги, покашливание. Отец проснулся.

Он взял за привычку каждое утро обходить дом, сам прикладывал ухо к стенам, заглядывал под кровать Мэгги и Кейт. За шкаф.

Глава 5

Имелась в их семье одна история, о которой вслух почти никогда не упоминали.

Джон Фокс был религиозным человеком. Серьёзным. Главой семьи.

Но не всегда.

Какое-то время до рождения Мэгги и Кейт он был совсем другим.

Знание об этом рождалось из обрывочных фраз, шепотков, тихих замечаний и презрительных лиц старших братьев и сестры, когда отец читал им нотации о нравственности.

Лия, старшая, рассказывала Мэгги, что от выпивки Джон делался злым, потом грустным, потом бесшабашным, а потом опять злым. В грусти иногда бесцельно слонялся по улицам и плакал, пока его не приводили домой. Одолеваемый яростью, он пытался заразить ею жену или детей, чтобы появился повод выместить гнев на них. Лию он не трогал, а вот Дэвиду время от времени за что-нибудь да доставалось.

В бесшабашном настроении отец играл.

Мать ушла. Забрала детей и переехала к сестре.

Джон разыскал их через десять лет, успев обрести Бога. Глаза его были ясными, одежда – чистой, голос – серьёзным. Он встал на праведный путь.

Мать приняла его. Они переехали на север. Вскоре родилась Мэгги.

И в самом деле, Мэгги никогда не видела его пьяным или за азартными играми, не помнила, чтобы он уходил на всю ночь. Теперь его гнев, так легко вспыхивающий, вмиг оборачивался суровым молчанием. Отец никогда не поднимал на них руку.

Но она знала обо всём, что было прежде.

Иногда задумывалась, что случится, уйди он снова.

Вообразить это было легко. Он постоянно молчал. Но вот деньги, что он приносил домой, – от этих средств семья зависела полностью. Одному Дэвиду их ни за что не прокормить. Лия зарабатывала в Рочестере уроками пианино, но слишком мало. Недостаточно даже для собственной дочери, которой уже исполнилось семнадцать.