Репортаж из преисподней

Это было забитое и замученное существо, которому вряд ли отсюда когда-то выбраться, потому что ангел знал, что в аду мучаются до тех пор, пока среди живых не забудут, или не простят те, кому они причинили боль. Этот был безнадежен. Гонгу стало не по себе, так как он спровоцировал очередное насилие. С ужасом потянулся к верхней губе: показалось, будто там выросли знаменитые усики – не уподобился ли он ему.

Вспомнил, что еле удержался час назад от убийства, пусть адского существа, но ведь все же живого, не самого худшего – угощал по-дружески.

Одно дело уничтожить действительно врага, который приносит непоправимый вред, другое – как раздавить гусеницу, сидящую не на капусте, а случайно оказавшуюся беспомощной в трамвае. Да, место изменяет индивида.

Ангел пошел мимо стройки с опущенной головой, лишь изредка поглядывая на горбатившихся Сталина, Нерона и других, перед которыми когда-то все дрожали и пугали ими детей.

– Ну все, хватит самоуничижением заниматься, осознал вину и хватит! – решил ангел.

Тут заметил широкий проспект, а вместо фонарных столбов и дорожных указателей красовались эрректированные фаллосы из бетона, мрамора, нержавейки.

– Это и есть указатели? – удивился он. – Странные у них символы. Определенно у них что-то болит. Фрейд бы все объяснил. Интересно, где он сейчас?

Джейнс глянул: в перспективе показалось, что пешим ходом долго будет. Расправил крылья и полетел. Заодно и покажет местным свою удаль. Ведь если вести себя уверенно, скоро и станешь таковым взаправду.

Проспект шел в гору и венчался огромным особняком с балконами и балюстрадами, лестницами и широкими окнами, как в Версале. Все стены украшены были резной лепниной, изображавшей картины из Камасутры. А разнообразные скульптуры драконов быи в таком изобили, словно их как из мешка высыпали: что как раз указывало на хозяина и на его паспортные данные. В общем, жилище Князя Тьмы ничем не отличалось от жилища олигархов и не служило орудием для устрашения.

Гонг, подлетая к резным воротам, перешел на шаг.

Не успел он прокричать о своем приходе, ворота открылись. Вышли несколько громил о трех головах и по четыре руки у каждого. А ростом – Гонг казался себе младенцем.

– Слушаем внимательно! – грозно грянул гул голосов. – Чего тебе?

– Начальство у себя? – ангел нахально выставил ногу вперед, выпятил грудь, а руки сунул в карманы.

– Оно всегда у себя. Ему наружу не велено выходить никогда, – с трудом двигали челюстями вышибалы.