Наши дети. Азбука семьи

На вопросы врачи и медсестры не отвечали. Персонал не предлагал хотя бы на пять минут взять ребенка на руки, чтобы я могла принять душ. Объяснений – что делать, если дочку невозможно накормить – не было и подавно. Когда, обессилев от бессонницы и постоянного хождения по палате с ребенком на руках, я набралась наконец храбрости и подошла к педиатру с вопросом о питании, та встретила меня как клиническую идиотку.

– Кто сказал, что младенец недоедает?! – не оглядываясь, спросила женщина в халате.

– Дочка все время сосет грудь, – я опешила от такой формулировки вопроса, – и никак не может наесться.

– А-а-а, – докторша равнодушно продолжала копаться в бумагах. – Так вы не сцеживали молоко, просто так говорите?

– Что?! – Я не поняла.

– Господи, боже мой, – ее раздражение и злость больно хлестнули, – как можно знать, хватает молока – не хватает, если не сцедить и не измерить, сколько это в миллилитрах?

– Я не смогу сцедить, – пролепетала я, – она все время сосет. Мне сцеживать нечего.

– Послушайте, женщина, – докторша, наконец, повернулась ко мне, – по-моему, вы сами не знаете, что вам надо. Завели ребенка, а делать ничего не хотите! Безответственные мамаши пошли.

На этом аудиенция была окончена. Я шла обратно по коридору, кое-как передвигая ноги – тряпичная прокладка между ног выскальзывала, ребенок на руках выгибался, нечеловеческая усталость клонила к земле – и ревела в голос. Они не верили моим словам. Им не было дела до того, как мы с Нэллой себя чувствуем.

Преступление против жизни – внушать матери, что она не чувствует и не понимает своего ребенка. Легко доказать обессиленной родами женщине, что она «плохая мать». Трудно потом с такой установкой растить маленького человека и добиваться благополучия ребенка.

Глава 3

Операция

На пятый день обход делал тот же врач, который принимал роды. Высокий, худой он вошел в палату с жизнерадостным «Доброе утро, мамочки!».

– Ну, как у нас дела? – с улыбкой поинтересовался он. – Шов сняли?

– Вчера.

– Живот не болит?

– Нет.

– Ну, давай, – он присел на край кровати, – ложись.

Я положила Нэллу в бокс, – она тут же зашлась истошным криком, – и вернулась к кровати.

– Смелее, я не кусаюсь, – засмеялся он, – ложись уже.