Лев Толстой о величии души человеческой. Путь Огня

Ни на чём так не виден успех человека на пути добра, как на том, чтобы не сердиться и не отплатить злым словом за злое слово, или удар за удар человеку, оскорбляющему тебя. [148]

Отвечай добром на зло, и ты уничтожишь в злом человеке всё удовольствие, которое он получает от зла. [149]

Одно из важнейших правил в жизни: не зевать, когда другие зевают. Не поддаваться никакому внушению, не проверив его. Отдаваться только такому, какое признаёшь добрым (…). Не забывать и того, что ты тоже внушаешь.

Как надо быть настороже от всякого заражения: заражения насмешки, чувственности, а главное, злобы! Человек злобно бранит тебя, и ты, вместо того, чтобы почувствовать отвращение к злобе, сам заражаешься ею. Как пищу нельзя принимать, не спросив себя: не вредна ли она; так и всякое внушение, гипнотизацию. Прежде, чем отдаться ей, надо спросить себя: не вредная ли она? [151]

Надо быть, как лампа, закрытым от внешних влияний – ветра, насекомых, и при этом чистым, прозрачным и жарко горящим.

Когда сердишься, не любишь кого-нибудь, знай, что это не ты, а что это сон, кошмар – самый ужасный кошмар. Как останавливаются косить, чтоб не портить травы. Так и тут. Надо лечиться. [153]

Сколько есть людей, всем недовольных, всё осуждающих, которым хочется сказать: подумайте, неужели вы только затем живёте, чтобы понять нелепость жизни, осудить её, посердиться и умереть. Не может этого быть. Подумайте. [154]

Самые ничтожные мелочи содействуют образованию характера.

…Самые большие и вредные преступления не те, которые совершаются временами, а те, которые совершаются хронически и не признаются преступлениями. [156]

Разумный и хороший человек видит в самых ничтожных и мелких делах Божескую силу. Такой человек всегда уважает и себя, и других, и не пренебрегает никакими делами, а во всех, хотя бы в самых ничтожных, делах старается проявить ту свою духовную силу, которая одна во всех людях и которая поэтому соединяет всех.

Нет таких положений и нет таких незначительных дел, в которых не могла бы проявиться мудрость. [158]

Как таинственны, вечно таинственны, вне нашего наблюдения и соображения, пути, по которым души человеческие приближаются к Богу.