Моя борьба. Книга третья. Детство

– Ой, куда она подевалась? – воскликнул Трунн, первым вылезший на вершину.

– Была вон там, – сказал Гейр, показывая в сторону мокрого плато.

– Надо же! – сказал Лейф Туре. – Вон где она, внизу.

Все повернулись и посмотрели вниз. Радуга стояла над лесом далеко внизу. Один конец упирался в деревья под домом Бека, другой стоял где-то на травянистом склоне, ведущем к заливу.

– Так что же нам, спускаться, что ли? – спросил Трунн.

– Но клад-то небось никуда не делся? – сказал Лейф Туре. – Надо хоть поискать.

То есть, как это звучит на местном наречии: «Пошукать, что ли, тута».

– Да нет его здесь, – сказал я. – Он же всегда бывает, где радуга!

– Интересно, кто это, по-твоему, успел его перепрятать, – сказал Лейф Туре.

– Кто-кто! – возмутился я. – Дурак ты, что ли? Никто его нигде не прятал. Это все радуга!

– Сам ты дурак, – сказал Лейф Туре. – Не может он сам собой исчезнуть.

– Еще как может, – сказал я.

– Нет, – возразил Лейф Туре.

– Не нет, а да, – сказал я. – Поищи, если хочешь.

– Я тоже пойду искать, – сказал Трунн.

– И я, – сказал Гейр.

– А я не буду, – сказал я.

Они повернулись, и, поглядывая по сторонам, пошли туда, где раньше стояла радуга. Я понял, что тоже пошел бы за ними, но теперь уже не мог. Оставшись на месте, я стал смотреть вдаль. Отсюда открывался самый широкий вид. Виден был мост, он словно вырастал из расстилавшегося внизу леса, и пролив, по которому всегда шли корабли, видны были толстые белые газгольдеры на том берегу.

Небо над поселком уже почти целиком стало голубое. Облака – белые. Они ушли в сторону города. А с другой стороны, за Убекиленом, все еще стояли густые, серые тучи.

Внизу я увидел папу. Маленькая-премаленькая фигурка, не больше муравья, на лестнице, прислоненной к крыше.

Интересно – а он меня видит?

Налетел порыв ветра.

Я обернулся и посмотрел на ребят. Два желтых и одно светло-зеленое пятнышко двигались то туда, то сюда среди деревьев. Вершина посреди плато была темно-серая, примерно такого же цвета, как дальние тучи, кое-где из трещин торчали пучки зеленой и желтой травы. Большой упавший сучок не лежал на земле, а точно стоял на тонких боковых веточках. В этом было что-то странное.