О брачной и внебрачной жизни

Поскольку брачные церемонии были не приняты, а со СМИ у фараонов дело обстояло неважно, царственная пара придумала необычный для того времени пиар-ход. В честь бракосочетания была выпущена серия памятных жуков-скарабеев, на брюшке которых выгравировали один и тот же текст:

Царь Верхнего и Нижнего Египта, Небмаатра, сын Ра Аменхотеп, властитель Фив, которому дарована жизнь и великая царская супруга Тии, да живет она! Имя ее отца – Иуйа, имя ее матери – Туйа. Это жена могущественного царя: его южная граница у Карои (в верхней Нубии), северная – у Нахарины (Митанни).

Новобрачный обнародовал безвестные имена родителей своей молодой жены, с вызовом давая понять, что «Великая царская супруга», равно как и ее родные, не подлежат оценке по обычным меркам.

В Египетском музее в Берлине можно видеть скульптурный портрет Тии: ее не назовешь красавицей. Тем не менее она не только сумела приворожить Властителя обеих земель и до конца сохранить титул его главной жены, но и сделала своего сына, Аменхотепа IV, фараоном.

Аменхотеп IV больше известен нам под именем Эхнатон. Его брак с красавицей Нефертити был, по-видимому, тоже браком по любви. Во всяком случае, Нефертити, как и ее свекровь, была не царского рода: она никогда не носила титула царской дочери. Но влюбленный фараон сам дал ей официальные титулы: «владычица радости, прилепляющаяся благоволению, коей ликуют, слушая голос». Он же дал ей дополнительное имя Нефернефруатон – «Прекрасны красоты Атона».

У фараона был большой гарем – туда входили в том числе дочери подчиненных ему государей, на которых он женился из политических соображений.

На стенах гробниц, дворцов и храмов сохранилось множество изображений царицы рядом с ее великим супругом. На них они вместе служат Атону – солнечному диску, вместе отдыхают в кругу своих дочерей, принимают дань, в сопровождении чиновников объезжают столичные заставы и даже вместе сражаются.

Принося официальные клятвы богам, Эхнатон клялся не только своим отцом-солнцем, но и своей любовью к жене. Жрецы и сановники на стенах загодя заготовленных гробниц обращались к изображению Нефертити с молитвами, как к божеству.