Тайна долгожителя Жанны Кальман

Эти два шага сделаны ею почти синхронно. Я не уверен лишь в том, что наша героиня играла именно белыми фигурами.

И тут я имею в виду, что какие-то серьезно заточенные обстоятельства её жизни сделали тот самый первый ход за белых, а она уже действовала в логике предложенной партии.

Далее за неё играли уже сами фигуры. Офицерами тут были другие люди, которые направили своих коней в историческую ловушку. А может они были лишь пешками, а королевой всё-таки была она? Или, наоборот, они всё понимали и были королями, а пешкой была именно Жанна?

Это факт, который невозможно оспорить – Жанна Кальман, переехав в дом престарелых, дала родственнице команду сжечь свой архив, который остался у неё дома.

«Я ждала 110 лет, чтобы стать знаменитой. Я хочу максимально использовать это», – сказала Жанна. После её заявления, что она была знакома со знаменитым художником Винсентом Ван Гогом (1853–1890), её постоянно окружают журналисты и ТВ-операторы. Они снимают фото, кино, есть много видео с ней. Это всё есть в архивах телевизионных каналов Франции.

Вы когда-нибудь видели женщину, которая молчит больше столетия? И вот только потом и никак не раньше использует это по максимуму? Я – нет. В чём смысл такого длительного молчания? Откуда она могла знать, что доживет до столетия смерти Ван Гога?

Всё новые и новые фотографии появляются из-под рук профессиональных фотографов после того, как Жанна оповещает мир о своем случайном знакомстве с художником. Некоторые из них висят на стенах того же пансионата, где она и живет.

Но фотографий в молодости мало, а в зрелости, так их вообще нет. Просто нет и всё! С 1934 по 1985 год нет и всё… удивительно, 50 лет как корова языком слизала. Вы такое можете представить?

Попытка валидаторов пояснить мировому сообществу, что сожжение архива по указанию Жанны – это её горячее желание не оставлять после себя память, не только неуклюжая, но и полностью нежизнеспособная версия.

И вот почему! Обычно люди на краю жизни не хотят, чтобы их помнили немощными и больными, а не молодыми и сильными. Ни я, ни мои коллеги русские врачи, никогда не сталкивались с таким желанием – вычеркнуть память о своей молодости и оставить память о себе в болезнях.