Блуждающий в себе

– Свирь, где телка? Она внутри? Не убежала? – засыпали вопросами.

– Внутри, – махнул рукой Свирь.

Мы сели в Гелик.

– А что они сделают с Дуней? – спросил я.

– А я почем знаю? У всех разные цели, но они объединяются в вестибюле метро, как мне рассказывали, и приходят все одновременно.

– Ну чего, по домам? – поинтересовался Гошик.

– Да, на сегодня хватит, – откликнулся Свирь. – Тебя куда подвезти, Слава?

Я назвал адрес, конечно, не своего дома. Мы быстро доехали, по пути обменявшись контактами.

– Ну всё, тогда до завтра! Ждем тебя на гонки!

– Давайте, было приятно познакомиться!

Я вылез, а они уехали. Бесцельно побродив возле элитного жилого комплекса – дома моей мечты – я направился к офису. Метро было закрыто, а на такси не было денег. До настоящего своего дома на окраине города я не дошел бы и до утра, поэтому и решил вернуться в офис.

Было прохладно, но тихо и совсем бездождливо. Город был пуст, и мои шаги гулко раздавались эхом среди темно-серых каменных домов.

Я шел торопливо и совершенно не замечал усталости, которая должна была навалиться на меня. Сильно не выспавшись вчера и сегодня утром, я не спал еще полночи. Но какое это имело сейчас значение? Я начинал ощущать, как переворачивается моя жизнь. Я молча шел и старался ни о чем не думать. Нужно было поутихомирить эмоции и обдумать всё не на бегу.

Было начало четвертого, когда я дошел-таки до территории старого завода. Бодро прошагал по черным лужам и разбитому асфальту. Никого не было.

Лишь один Солярис неизменно стоял у входа в офис. Я поглядел на него, беспомощного рыжего уродца на проколотых шинах, и понял, что назад пути нет.

«Я не исчезну, – подумал я твердо, – не убегу от своих новых друзей. Я сдержу обещание и приеду на гонки на собственном Шевроле Камаро. Пусть в новой жизни у меня совершенно нет денег, но у меня они не появятся, даже если эмоционально я вернусь в старую жизнь. Те новые люди, с которыми я встретился, не случайны. Они могут насытить меня другим мироощущением».

Я зашел в офис, продолжая убеждать себя, и налил огромный бокал кофе.

«Никакого сна! Сон – это бессмысленное, одинокое, совершенно бездейственное деяние. Как можно вообще позволять себе спать?»

Я глотнул растворимой бурды, достал лист бумаги из факса и написал: «Если передо мной встанет выбор: долгая и тухлая жизнь или немедленная, яркая смерть на пике страсти, я выберу последнее».

«Надо будет прикрепить в салоне Камаро», – подумал я.