Танец со стулом

Высокие колючие кусты темной чащей обступали дом, нависали с двух сторон, расступаясь только над калиткой. Дэвид медлил, не решаясь оторвать застывшую руку от шершавой поверхности.

– Ну? Что стоишь, не заходишь?

На пороге стояла мать. Свет, идущий изнутри дома, выхватывал небольшую уютную полянку перед крыльцом. По полянке катилась к Дэвиду на коротеньких лапках черная блестящая такса, отчаянно крутя хвостом.

– Привет, ма, – Дэвид отпустил столб и погладил собаку. – Привет, Дипс, – пес важно затрусил рядом, всем видом говоря: «Вот, я привел его!»

Дэвид поднялся по ступенькам.

– Явился наконец, – Джулия Барнет поцеловала сына. – Не знаю уж, есть хоть у одной старухи такой работящий сын? Приходится с молодыми мужчинами время коротать…

– Мам, – вяло улыбнулся Дэвид. – У тебя сегодня не очень получается. И сколько раз говорить – ты не старуха. Что еще за мужчины?

– Нет, серьезно! Мужчины высокие, видные. Банкиры, между прочим! На красных машинах ездят.

– Эдисон… – вздохнул Дэвид.

– Дипс, как его только услышал, полез под диван.

А мистер Штаммер сразу комплименты говорить. Знает, что женщине нужно! Настоящий джентльмен.

– Только очень шумный джентльмен, – поморщился Дэвид. Одна только мысль об Эдисоне Штаммере вызывала у него сейчас акустический удар. – Я бы на месте Дипса тоже под диван прятался.

– Не особенно-то и шумел, – возразила миссис Барнет. – Не как обычно. Что-то у него случилось. Долго тебя ждал. Потом говорит – не могу больше, перенервничал… Обещал завтра заехать.

– Обещал, значит, – хмыкнул Дэвид. – Предупредил… И что же у него там?

– Не сказал. Правда, на себя не похож… А все потому что, – добавила она в сердцах, – нечего таскаться где ни попадя. Думаете, выросли в банкиров, так все?

– Мам, не ворчи, – усмехнулся Дэвид. – Завтра разберемся.

– Разберемся, – миссис Барнет обняла сына и потрепала по макушке. – Пойдем, поешь.

* * *

Сытый Дипс лежал под столом в ногах у Дэвида и подремывал. Дэвид смотрел на прямую, как струна, спину матери, на ее серебристые волосы.

Почти не изменилась с того дня, как разбился отец. Только поседела потом… А фигура до сих пор, как у выпускницы гимназии, и походка упругая, стремительная. Как она это все выносит. Хватило бы отца, а тут еще Кейси. Она ведь вообще не плачет. Мать потихоньку взялась за посуду, а Дэвид сидел, доедал не торопясь и смотрел то в тарелку, на нее, то в окно – но в нем отражалась кухня и они двое, а что снаружи – не было видно.