Танец со стулом

Кейси молотил, не разбирая, направо и налево, молотил и швырял, посдирал шторы с окон, – и снова молотил, ничего не слыша и не видя вокруг.

Дэвид растерянно и беспомощно смотрел, как брат разносит гостиную. Его будто парализовало, и время застыло, он не понимал, сколько прошло.

– Не заперто, – заметил неторопливый голос над ухом. – Мистер… Барнет? Что здесь происходит, сэр?

Кейси обернулся, тяжело дыша, с острым обломком ножки от стула, зажатым в кулаке. Оказывается, уже почти и нечего ломать, разве только колотить по стенам.

Две фигуры в форме загородили дверной проем. Звонок-то был, Дэвид даже его слышал, но словно где-то в отдалении.

Здоровенный полицейский миновал Дэвида и остановился перед Кейси, второй – следом.

– Что здесь происходит, сэр? – повторил первый полицейский с некоторым сомнением в голосе, обращаясь теперь к Кейси. Однако его напарник, помоложе и пониже ростом, уже успел снять с пояса дубинку; держа ее наготове, он выдвинулся вперед. – Бросьте это, – велел молодой бобби, указывая кончиком дубинки на ножку в руке у Кейси.

– Констебль, постойте, все в порядке, мы просто… – начал Дэвид.

– Не маши мне тут дубинкой, ты, – проскрежетал Кейси, яростно глядя в глаза полицейскому. – Я у себя дома, понял? – хрипло заорал он, брызгая слюной.

Дэвид увидел, как спина первого полицейского дрогнула, как-то неуверенно, но второй сделал шаг вперед. – Сэр, пожалуйста, скорее уходите… Кейси!..

– Я у себя дома! – Кейси с перекошенным лицом отшвырнул ножку.

 – Я! У себя! Дома!..

* * *

Несколько окон в соседних домах погасли. Соседи, без сомнения, слышали грохот, – кто-то же и вызвал представителей власти, – но то, что сейчас творится, лучше и не слышать, тем более не видеть. У всех своя частная жизнь, в конце концов, полиция разберется… Но два окна на первом этаже горели, и фонарь напротив дома освещал клумбу и кустики так соблазнительно, – и кое-кто, отодвинув занавеску, краешком глаза подсматривал. Крики от Барнетов доносились приглушенно, окна закрыты, слов не очень разобрать.

Но вдруг словно банку откупорили – разбив своим телом стекло, вместе с осколками вылетел полицейский, перебирая ногами в воздухе, ударился боком о землю. «…из моего дома!» Вывалился еще один, более крупный, упал прямо под окно, как мешок, до клумбы не долетел. В окне показался младший сын Джулии в разодранной рубашке, стащил ее на виду у всей улицы, скомкал и кинул на клумбу. И скрылся в окне.