Учиться как учиться. Психология и духовность на суфийском пути

Кто такой святой и что он делает?

Святость, которую поборники внешнего отождествляют с тем, что так часто оказывается чем-то поверхностным и внешним, заключается, как напоминает нам Саади, в служении людям. Ищущих святости должно принимать всерьез, только если они при этом заняты служением человеку.

Святость, «быть святым», как правильно замечает доктор А. Е. Аффифи, согласно суфийскому знанию «не означает праведность, или благочестие, хотя такие качества могут быть по случаю обнаружены у святого… Любой человек святой… если он обладает “гнозисом” (высшим знанием) в такой степени, что это позволяет ему понять его точное отношение к Богу (Реальности) и переживать собственное существование как всего лишь манифестацию Всевышнего, осознавая свое неотъемлемое единство с Единой реальностью.

Знание и поведение

Святость – не в чудесах, не в напускной набожности. Она испытывается знанием. Люди спрашивают: «Может ли знание быть столь же высоким идеалом, как поведение и вера?» Суфийский ответ: без знания нет уверенности, что поведение правильное, и нет гарантии, что вера настоящая.

Суфии постоянно утверждали, что знание согласуется с праведностью и общепринятым поведением, а не с их подделками, составляющими самую суть так называемых «хороших» людей, обманывающих себя.

Святость, если под ней мы подразумеваем внешнее, включая мнимые чудеса или воздействие, которое кто-то оказывает на других людей, заключающих на этом основании, что он является святым, такая святость – целиком субъективна и вообще не может быть названа святостью в суфийском смысле.

Предпочтение собаке

Как сообщает Аттар в своем произведении «Musibat-Nama» («Книга скорби»), Баязид Бистами, прогуливаясь по улицам с несколькими последователями, воспользовался случаем продемонстрировать недостатки подобных поверхностных суждений.

Навстречу им шла собака, и Баязид уступил ей дорогу. Один из учеников подумал, что здесь что-то не так: Баязид – великий святой, окруженный учениками, снискавший высокое положение, а собака – в конце концов, всего лишь собака.

Баязиду стали ясны чувства этого человека, и он объяснил следующее.