Невидимый Клоун. Как не бояться быть собой

По их словам, для того чтобы сыграть драматическую роль, они вспоминали свои самые грустные моменты в жизни и с помощью этих воспоминаний могли продемонстрировать печаль и даже вызвать у себя и у зрителя слезы. Учитывая, что мы играем по девять – десять спектаклей в неделю, представьте, что могло бы случиться, если бы, желая рассмешить публику, я каждый день, а иногда по нескольку раз в день вспоминал один и тот же анекдот или свою самую смешную ситуацию в жизни. Один и тот же анекдот, рассказанный каждый день по многу раз, перестает быть смешным по крайней мере для того, кто его рассказывает.

Когда я задавал сам себе вопрос, что же мешает мне быть хорошим клоуном, ответ был таков: «Страх сцены. Страх, что не будет успеха».

Страхи разрушали меня, а вместе со мной они разрушали и магию моего выступления. Мне казалось, что я был неубедительным клоуном, мне казалось, что никто не верит мне, поэтому зрители и не смеются. Казалось, что огромное лицо самого Станиславского в круглых очках было повсюду со мной.

– НЕ ВЕРЮ!

Эти слова сражали меня наповал и убивали надежду на то, что когда-нибудь Константин Сергеевич все-таки скажет:

– ВЕРЮ!

Особенно часто это происходило в самые ответственные моменты, например, когда мой номер снимали для телевидения. Или когда в зале сидел другой, особенно знаменитый клоун. Или когда зарубежный импресарио приезжал нанимать на работу, на важный контракт и т. д. Поэтому я мечтал найти способ сделать так, чтобы страхи больше не тревожили меня.

Я заметил, что был намного смешнее тогда, когда особенно сильно уставал физически, скажем, после длинного перелета или 12-часового переезда на автомобиле и в тот же день мне нужно было выходить на сцену. От усталости страхи убегали прочь, я ничего не играл, хотелось только одного – побыстрее отработать и поехать в отель отдыхать. Как будто бы мой ум тоже измотался и не вмешивался в процесс выступления.

Очевидно, мои страхи возникали от желания понравиться публике, и само это желание мешало мне быть смешным. Но когда я был утомлен, то даже и не думал о том, чтобы нравиться или не нравиться публике.

Я продолжал поиски. Иногда мне казалось, что уже не я пытаюсь узнать, как не бояться публики и как быть смешным, а сами эти вопросы продолжают поиск независимо от меня.