Книга Тайн. Наука медитации. Часть 4

Когда тоска достигает таких размеров, что умирает даже надежда, тогда вы сами обрекаете себя на смерть, потому что тогда нет никакого смысла все это терпеть. Вы можете терпеть скуку, тоску, боль, потому что где-то вдалеке маячит завтра, на которое вы все еще надеетесь. Сегодня мне плохо, но завтра все случится. И вы продолжаете терпеть благодаря надежде.

Я слышал такую историю…

Один китайский император приговорил своего первого министра к смерти. В тот день, когда министра должны были повесить, император пришел к нему, чтобы проститься.

Министр был преданным слугой в течение многих и многих лет, но он совершил нечто такое, что разозлило императора настолько, что тот решил его казнить. Понимая, что у министра остался всего один день, император пришел его навестить.

Когда он вошел, то увидел, что первый министр плачет, слезы текли ручьем. Император не мог поверить, что смерть может стать причиной столь бурных рыданий, ведь министр был очень смелым человеком.

Тогда император сказал:

– Не могу поверить, что ты плачешь оттого, что сегодня вечером умрешь. Это трудно представить. Ты же смелый человек, я столько раз видел твое мужество. Должно быть, есть что-то еще. Что? Если я могу что-то для тебя сделать, я сделаю.

– Нет, ничего нельзя сделать, – промолвил первый министр, – и нет смысла об этом говорить, но, если ты настаиваешь… Я все еще твой слуга, я подчинюсь и расскажу.

Император проявил настойчивость, и министр сказал:

– Дело не в моей смерти, это не так уж и важно.

Рано или поздно все умирают, это может случиться в любую секунду. Я плачу оттого, что увидел во дворе твою лошадь.

– Мою лошадь?! – удивился император. – Но что случилось?

– Всю свою жизнь я искал именно такую лошадь. Я знаю один секрет древности: я могу научить лошадь летать, но лошадь должна быть определенного типа. Твоя лошадь как раз такая. А сегодня мой последний день. Я не волнуюсь из-за смерти, но ведь тогда это древнее искусство умрет вместе со мной.

Вот отчего я плачу.

Император был заинтригован и взволнован: если лошадь научится летать, это будет нечто.

– Сколько тебе нужно времени? – спросил император.

– Ну, хотя бы год, – ответил первый министр, – и твоя лошадь сможет летать.

– Хорошо, я освобождаю тебя на год. Но помни: если через год лошадь не будет летать, я снова посажу тебя в темницу и повешу. А если лошадь все-таки взлетит, я тебя прощу.