Везёт тому, кто везёт

Если, конечно, он еще жив… Пейджер привычно ложится в мою ладонь, и я начинаю писать сообщение. Сидящий справа кавказец выхватывает средство связи у меня из рук и передает братку впереди.

– Всё вам вэрнем, – этот говорит с акцентом, но так же вежливо, – потом вэрнем. Нэ переживайте.

Он держит все время руки на виду и тарабанит пальцами по костяшкам другой руки в такт доносящейся из магнитолы лезгинке. Пытается таким образом снять напряжение. Он явно на пределе. У меня на душе становится еще неспокойнее, но я беру себя в руки.

Мешок на голову мне не надели, и я рассматриваю через слегка тонированное лобовое стекло внешний мир. Там, снаружи, воздух не прокурен, нет запаха пота, лезгинка звучит только из редких шашлычных, и жизнь течет размеренно и спокойно. Если кто-то из прохожих и думает о чем-то криминальном, так это только когда видит на доске объявлений портрет очередного разыскиваемого преступника с надписью: «Внимание! Розыск!» – или вспоминает сводку происшествий по городу, которую услышал по радио.

Проехали небольшое здание с вывеской «Кафе Метелица», где я когда-то впервые попробовал безумно вкусную солянку. До сих пор помню ее кисло-пряный привкус.

Мы сворачиваем налево, проезжаем еще несколько серых зданий и останавливаемся.

Я жду, что меня вытолкнут, но этого не происходит. Спокойно выхожу сам. Значит, все-таки сначала поговорим. Представил, как не увижу в зале Мурата, у которого в сумке лежат пятьдесят тысяч долларов для Муссы, и похолодел. Ведь это единственная причина, по которой я могу остаться сегодня в живых.

Два «мерседеса» припарковались у входа в ресторан «Прага». Закругленный угол большого здания и свежая вывеска на уровне второго этажа еще раз подтверждают – это то самое заведение, где когда-то читал свои стихи Маяковский и отмечал премьеру «Чайки» Чехов. Где, я надеюсь, все еще находится Мурат в окружении бойцов Вахи.

Мы заходим в здание, скрипя массивной дверью. Пять братков из второго «мерседеса» замыкают шествие. Нас провожает взглядом усатый человек в одежде швейцара, который, как мне кажется, выглядит немного испуганным.

Я попадаю в уютный небольшой холл. Затем поднимаюсь по белым мраморным ступеням на второй этаж. Клетчатые ковры позволяют шагать практически бесшумно. «Я – Багира…» – слегка ухмыляюсь, вспоминая свою детскую кличку, и тем самым немного разбавляю нарастающее напряжение. Мы заходим в просторное и хорошо освещенное помещение с белыми мраморными колоннами. В зале многолюдно.