Кожа в психоанализе

Сеферино проходил анализ в течение многих лет и терпеть не мог отрицания Роландо, поэтому, он предлагал ему «дикие» интерпретации, посредством которых наказывал, преследовал и осуждал его, он пытался раскрыть те самые чувства, которые Роландо старался скрыть. Из сессии в сессию Роландо защищал себя весьма эффективно.

Однажды Роландо опоздал на сессию, Сеферино был неумолим, несмотря на все его оправдания. На следующей сессии Роландо впервые пожаловался на Сеферино, сообщив о том, что Сеферино был настолько груб с ним на предыдущей сессии, что это вызвало новую вспышку псориаза.

Я предложил им интерпретацию, согласно которой Сеферино воспроизвел свою инфантильную ситуацию: он принял Роландо за проекцию себя в детстве и, поставив себя на место отца, имея обширный психоаналитический опыт, интерпретировал его «ради его же собственного блага», чтобы помочь ему. Его злили защитные механизмы Роландо, поскольку, защищая себя, Роландо скрывал свои желания и чувства так же, как он, Сеферино, это делал с потом.

По окончании сессии дерматолог, который участвовал в сессиях как наблюдатель, осмотрел Роландо. К нашему удивлению, вместо новой вспышки псориаза у него было крупное воспаление, вызванное потницей[4 - Потница – дерматоз, затрагивающий поры, который может вызываться интенсивным потоотделением.], вероятно, вследствие интенсивного потоотделения во время сна. Таким образом, Роландо, который ничего не знал об истории детства Сеферино, воссоздал в собственном теле спроецированный на него персонаж.

Контакт, горевание и материализация боли

В описании табу на мертвых любой контакт – даже в переносном смысле – понимается как «материальный». Это связано с тем, что для примитивного мышления понимание абстрактных вопросов возможно, если им найдены конкретные эквиваленты. Такое часто происходит с психической болью, которая для того, чтобы быть осмысленной, как правило, должна материализоваться. Потребность в «материализации» боли все еще наблюдается у пациентов, и поражения кожи удовлетворяют эту потребность.

В Библии Иов срывает свои облачения, что говорит о боли, которую Фрай Луис де Леон истолковывает (Fray Luis de Leоn, 1779) как демонстрируемое Иовом богу доказательство того, что он не был настолько невменяем, чтобы не сознавать страданий, причиняемых его ранами на коже. Это вполне могло положить начало еврейской традиции разрывать облачения на груди умершего родственника в церемонии, предшествующей погребению.