Учителя человечества о Тонких Мирах

Художник, творя свои картины, вкладывает в них силу своих излучений, степень и характер которых зависят от силы его творческого огня. Эти наслоения сопровождают полотна и остаются с ними на все время их существования, если огни, вложенные в них, достаточно стойкие. Воздействие таких аккумуляторов вибраций очень сильно. Чем огненнее творчество, тем сильнее воздействие. Можно представить себе, какова мощь великих произведений искусства, если созданы они при тесном объединении с Иерархией Света и если их творец сам является Иерархом высокой ступени.

Гореть сердцем не так уж многим дано. Но все те, кто светлую память оставил о себе в истории человечества, сердцем горели. Этот бессмертный огонь запечатлен во всех великих произведениях искусства, на страницах писаний великих поэтов, писателей и философов. Он все еще горит под горами позднейших нагромождений и на страницах священных писаний, а местами лишь тлеет, готовый погаснуть, чтобы вновь разгореться, когда заветы будут очищены, а весь наносный сор предан сожжению.

Искусство учит не только смотреть, но и видеть, не только слушать, но и слышать. Смотрят и слушают все, но видят и слышат немногие. Знаете пример глухого музыканта. Внутренний слух был обострен до предела, и знание техники записи давало возможность запечатлевать слышанное внутренним ухом. Можно над этим подумать. Третий глаз и третье ухо не чудо, но аппараты, находящиеся в распоряжении каждого человека. Пусть спросят себя – как и чем видит художник запечатленный его физическим глазом зрительный образ? Имеет ли этот образ объективное существование? Так называемые массовые галлюцинации доказывают, что образы эти объективны, то есть существуют вне внутреннего круга сознания человека и могут быть видимы и другими людьми.

О познавательном значении искусства думают мало. А между тем искусство – это путь познавания тех явлений и областей жизни, которые познать другим путем невозможно. Поэт и художник как бы прозревают в сущность вещей и видят то, чего иначе увидеть нельзя.

Художник видит сотни оттенков одного цвета, скажем, зеленого, там, где обыватель замечает только лишь несколько. Смотреть недостаточно, надо именно видеть.