Цивилизация хаоса. Философия, публицистика, проза и эссе

Страдания субъектного материалиста

Кобо Абэ писал что-то о чудовищности страдания, «которое ни с кем нельзя разделить». Страдания субъектного материалиста именно таковы, ибо субъектный материалист – смысловой изгой, он находится вне общих смысловых «норм» и парадигм. Буквально – я не знаю никого, кто страдал бы, как я, и от того же, что и я. Но я и не нуждаюсь в таком человеке. У меня нет нужды быть понятой или принятой. Посему страдания субъектного материалиста кажутся мне относительно комфортными в сравнении со страданиями общепринятыми.

Есть ли возможность избавления от страданий для меня? Безусловно. И она находится в сфере воплощения субъектной идеи. Не менее она находится и в сфере материального, ибо никакая идея не может быть воплощена в полной мере без ресурса.

P.S. К слову, именно по указанным выше причинам другим кажется, что я не страдаю вовсе. Ибо я не страдаю, как они. Кто не страдает, как другие люди, тот не страдает вовсе. Таковы издержки псевдогуманистического восприятия.

Нерастворимость

Если мы серьёзно расцениваем такие понятия, как «Я», Воля и Жизнь, если мы полагаем их «сакральными», радикально значимыми, не странен ли тот факт, что жизнь человеческая столь коротка и порой жизнь даже сверхволевого индивида ещё короче, чем жизнь индивида среднестатистического?

Я выскажу опасное допущение, что в основе бездумной матрицы, всепоглощающей инерции бытия, в которой вынужденно растворён всякий человек, лежит холодное безразличие, некая глобальная всеотчуждённость.

Иначе человек бы прилагал усилия к продлению собственной жизни, а не сбрасывал их на сторону (потомство).

Цель субъекта, таким образом, – обрести максимум волевого, интеллектуального и силового ресурса, чтобы обеспечить продолжение именно собственного «Я», в противном случае он рискует быть растворённым в «общем», какие бы патетические имена это общее не принимало – Вечность, История и пр. Вечность и История – это вечность и история других, где всякий субъект, всякий носитель идеи будет в лучшем случае ложно интерпретирован, а в худшем – забыт.

Субъект, Идея и ресурс

Идея без Субъекта рассыпается, обрушается, лишается основы, становится предметом лжеинтерпретаций. Вчера в беседе с Игорем Дудинским мы сошлись в том, что мир Мамлеева фактически рассеялся после смерти автора. Как и после смерти Гейдара Джемаля его концепции лишились своей изначальной мощи. Итак, Субъект и Идея неразделимы.