Скорее счастлив, чем нет

– Оберни его футболкой. Никто не украдет.

– Чувак, мы не в Квинсе.

Томас заворачивает телефон в футболку и вешает ее на почтовый ящик:

– Не хочешь – как хочешь, – и бежит трусцой, перепрыгивая от поливалки к поливалке. Солнце бликует на пряжке его ремня. Какие-то прохожие, конечно, глядят на него как на чокнутого, но ему, по ходу, плевать.

Не знаю, что в меня вселилось, что я смог побороть все свои комплексы и тоже раздеться, но это так классно! Томас поднимает вверх большие пальцы.

Я больше не чувствую себя ходячим скелетом. Я достаю телефон, но не успеваю закатать его в футболку, как он звонит. Женевьев. Я застываю.

– Привет!

– Привет! И почему я уже соскучилась, придурок ты тупой? Прилетай сюда, построим в лесу шалаш, заведем детей…

– Я соскучился еще сильнее, но не настолько, чтобы ходить в походы.

– Если мы всю жизнь так проживем, это будет не поход!

– Уговорила.

Сколько бы ни было между нами километров, я представляю, как она улыбается.

И я счастлив. Еще более счастлив, чем был до этого. Я безумно скучаю, готов умолять вернуться – но пусть уж она спокойно порисует, не отвлекаясь на меня.

– Ты уже начала над чем-то работать или у вас там какие-нибудь тупые вводные мероприятия?

– Тупые мероприятия вчера были. Сейчас пойдем рисовать натюрморты с деревьями, а пока маленький перерыв, и я…

Тут я чуть не роняю телефон: Томас лег грудью на поливалку и отжимается, выделываясь перед какими-то девчонками, идущими по другой стороне улицы.

Женевьев громко зовет меня по имени, и я снова подношу трубку к уху:

– Прости, тут Томас придуривается. Его, по ходу, вообще не колышет, кто что скажет!

– Вы там опять в суицид играете?

– Не, мы просто тусим с Томасом. – Без футболки я чувствую себя голым. – Наверно, скоро уже домой пойду. Вымотался. Слушай, вечером сможешь мне позвонить? Раз уж я тебя не отвлекаю, ты за сегодня, наверно, штук пятьсот картин нарисуешь, хоть расскажешь, что там.

– Угу. До вечера, малыш, – и вешает трубку. Я не попрощался, не сказал, что люблю…

Теперь мне дико стыдно, что я отвлекся на Томаса. Но она еще позвонит. Я объясню, что мне надо было заняться чем-нибудь прикольным, и вообще, это она виновата, бросила меня тут одного, но если бы она из-за меня осталась, я бы себе не простил, так что ее тут особо не обвинишь… Надеюсь, она через всю страну пихнет меня в плечо, и все наладится.