Скорее счастлив, чем нет

 – Я смотрю в небо – беззвездное, сине-розовое, странное. – Завтра она хочет пойти в парк смотреть на звезды, но мне надо придумать что-нибудь еще круче.

– Планетарий?

– Уже думал, не выйдет. Боюсь, она решит зайти куда-нибудь пообедать или типа того, а мне не по карману.

В очередном проходе у стены стоит лопата. Томас с грохотом роняет ее, отпрыгивает и прижимается к стене, пока не вышли соседи и с руганью нас не погнали. Я пристраиваюсь к нему, мы некоторое время выжидаем и бегом спускаемся на улицу.

– Ты уже что-нибудь запланировал? – спрашивает он, когда можно больше не спасаться бегством.

– У мамы на работе мне дали купон на мастер-класс по росписи горшков за полцены. В общем, с утра смастерим с ней что-нибудь классное; осталось придумать, как красиво закончить день. – Что-то мне подсказывает, что секс в дешевом мотеле – вообще ни разу не подарок, если ты, конечно, не самовлюбленный дебил из фильма про школьный выпускной. – Есть мысли?

– Хочет звезды – будут ей звезды, – отвечает Томас.

Он рассказывает мне свой план. Блин, это о-фи-ген-но.

6

С днем рождения, Женевьев

Обожаю просыпаться после кошмаров.

Да, сами кошмары неслабо выносят мозг. Но мне нравится понимать, что все нормально. Сегодняшний кошмар начинался как обычный сон.

Во сне я был мелким, лет восемь-девять. Мы вдвоем с отцом гуляли в парке Джонс-бич. Перекидывались футбольным мячом. Вот я не поймал мяч и бегу за ним, беру в руки, разворачиваюсь – отца и след простыл.

– Доброе утро, – говорит мама.

Она снимает с подоконника папины университетские баскетбольные кубки и кидает их в коробку с его старыми рабочими рубашками. Я вскакиваю с кровати:

– Ты что делаешь?

– Вспоминаю, что здесь наш дом, а не кладбище. – Она наклоняется и берет в руки другую коробку, забитую невесть чем. – Так нельзя. В больнице постоянно кто-то умирает, еще и дома на вещи покойника смотреть!

Так вот почему она дома.

И я ее, в общем, понимаю. У меня в голове возникает картинка, что бы было, если бы можно было поджечь дом: как вылетают окна, проваливаются внутрь стены, как огонь пожирает все нежеланное, как мы топчем ногами пепел, а вокруг тают и исчезают воспоминания. Но я бы не стал рисовать среди черного дыма самого себя.