По страницам «Войны и мира». Заметки о романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Но дальше обнаруживается, что Анна Павловна угощала своих гостей виконтом, «как хороший метрдотель подаёт как нечто сверхъестественно-прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне», и что «виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью». (Курсив мой. – Н. Д.)

Когда я всё это читаю, мне кажется невозможным, что земной человек мог найти все эти слова про веретёна и кусок мяса; не верится, что Толстой, как все люди, ел, спал, любил своих детей, огорчался их болезням, раздражался, обижался, ссорился из-за мелочей с женой…

В том-то и есть, наверное, величие гения, что он такой, как все, и не такой, как все; что в каждой его строчке скрыта ещё одна глубина – а как найдёшь её, за ней встаёт ещё одна, и следующая, и новая – исчерпать всё невозможно, можно только перечитывать и перечитывать, каждый раз находя новое и новое даже в раздражавших некогда первых страницах с их французским языком, виконтами и фрейлинами.

2. Князь и княгиня

С той минуты, как князь Андрей Болконский вошёл в гостиную Анны Павловны Шерер, он привлёк моё внимание – чем? Своей непохожестью на остальных. «Ему, видимо, все бывшие в гостиной не только были знакомы, но уж надоели ему так, что и смотреть на них, и слушать их ему было очень скучно». Всем остальным интересно в этой гостиной, потому что здесь, в этих разговорах, сплетнях, восклицаниях, вся их жизнь. И для жены князя Андрея, прелестной маленькой женщины, здесь – вся жизнь.

«Из всех же прискучивших ему лиц лицо его хорошенькой жены, казалось, больше всех ему надоело. С гримасой, портившею его красивое лицо, он отвернулся от неё». И – через несколько минут, когда она обратилась к нему кокетливым тоном, – снова «зажмурился и отвернулся».

Сухой, надменный, неприятный человек – таким знают его гости Шерер. Таким впервые видим его и мы. Но что-то уже привлекло нас к нему – и хочется понять: неужели князь Болконский всегда, со всеми так сух и неприветлив?

После вечера у Шерер Болконские вернутся в свою богато отделанную квартиру, где всё «носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов».

«– Твой доктор велит тебе раньше ложиться, – сказал князь Андрей. – Ты бы шла спать».

Когда она вошла в его кабинет, он учтиво подвинул ей кресло.