По страницам «Войны и мира». Заметки о романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Здесь, в этом салоне, о Бонопарте помнят все:

«– А пленные в Африке, которых он убил? – сказала маленькая княгиня. – Это ужасно!

– Нельзя не сознаться, – продолжал князь Андрей, – Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подаёт руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать».

Вот так говорит о Наполеоне, обсуждает и судит Наполеона вся Европа.

Его имя гремит повсюду, а сам он – человек, выдвинутый революцией и уничтоживший её завоевания, – готовится тем временем к новой войне с главным своим врагом – Англией.

В Англии тоже готовятся: во главе английского правительства стал Вильям Питт – он пытался подослать к Наполеону убийц, но это не удалось. Тогда он повёл переговоры с Россией и Австрией, согласился финансировать их войну с Наполеоном, только бы не дать ему возможности выступить против Англии.

Питту удалось предотвратить высадку французских войск в Англии – русские и австрийские войска, объединившись, двинулись на запад; Наполеону оставалось только идти к ним на встречу.

На эту-то войну с Наполеоном спешит князь Андрей, туда же уходит Николай Ростов и Борис Друбецкой; об этой предстоящей войне говорят в салоне Шерер: «Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он исполнит своё призвание задавить гидру революции, которая теперь ещё ужаснее в лице этого убийцы и злодея…»

Для фрейлины Шерер Наполеон – воплощение французской революции и уже потому злодей. Юный, восторженный Пьер не понимает, что, став императором, Наполеон предал дело революции; Пьер защищает и революцию, и Наполеона в равной мере; более трезвый и опытный князь Андрей видит и жестокость Наполеона, и его деспотизм, а отец Андрея, старик Болконский, страдает от того, что нет Суворова, который показал бы этому новоявленному гению, что значит воевать.

Но все они думают о Наполеоне, заняты им – каждый по-своему, и в жизни каждого из них занимает немалое место зловещая и величественная фигура маленького человека в сером сюртуке и треуголке.

5. Два юноши

Прошло два месяца после вечера у Шерер. Уже конец лета – 26 августа по русскому календарю, 8 сентября – по европейскому (по которому и мы живём сегодня). Через семь лет этот день войдёт в историю России как день Бородина. А пока он ничем не знаменит; как на всякий день в году, на него выпадают чьи-то именины.

Толстой переносит нас в Москву, в дом Ростовых. Здесь две именинницы Натальи – мать и дочь.