Петербургская Коломна

Поэтому стремившаяся к самостоятельности Катенька Керн, окончив в 1836 году Смольный институт с отличием, осталась в нем работать в должности классной дамы. Глинка сразу же влюбился в нее. Позже он вспоминал: «…мой взор невольно остановился на ней: ее ясные выразительные глаза, необыкновенно стройный стан. и особенного рода прелесть и достоинство, разлитые во всей ее особе, все более и более меня привлекали».

Михаил Иванович обнаружил в девушке незаурядный ум, образованность, душевную тонкость.

Она знала и любила музыку. Как все это не походило на его домашних.

Встречаясь у сестры с Катенькой, композитор все более и более привязывался к ней. В своих воспоминаниях он признавался: «Вскоре чувства мои были вполне разделены милою Е. К., и свидания с ней становились отраднее. Мне гадко было у себя дома, зато сколько жизни и наслаждений с другой стороны; пламенные поэтические чувства к Е. К., которые она вполне понимала и разделяла, широкое приволье между доброй, милой и талантливой братией».

Об этом периоде своей жизни Глинка скажет: «Все в жизни контрапункт, то есть противуположность», придав термину «контрапункт» образный смысл.

Охватившее композитора чувство к Екатерине Керн радовало его, отвлекая от распрей в собственной семье, мир и любовь в которой необратимо нарушились.

В 1839 году Глинка создал одно из самых поэтических своих произведений – «Вальс-фантазию», официально посвященный Дмитрию Степановичу Стунееву, в доме которого он встретил Катеньку Керн.

На самом же деле этот изумительный вальс Михаил Иванович посвятил предмету своей любви. В своих «Записках» Глинка признается в этом, считая, что открытое посвящение могло скомпрометировать Екатерину Керн.

Исполненный впервые летом 1839 года в концертном зале Павловского вокзала, «Вальс-фантазия» покорил и заворожил слушателей. Нестор Кукольник тогда писал в «Северной пчеле»: «Мы не забудем встречи публики, вальс обширный и трудный был повторен по ее требованию; не забудем и самого исполнения, мастерского соединения чувства нежности с порывами сильных бурных ощущений; и всякий раз приятно слышать, когда у палатки г.

Германа толпятся любители и просят сыграть вальс Глинки».

Композитор продолжал встречаться с Екатериной Керн, был счастлив и в то же время несчастлив. Светлое чувство к Катеньке вносило и определенную горечь в их отношения.