Шаман в большом городе

Что происходит? Я, честно и откровенно говоря, поступал строго в рамках психологической парадигмы. Или парадигм, если на то пошло. Что я имею в виду? Есть множество психологических школ, каждая из которых создала свою картину мира. Совершенно не важно, что происходит с клиентом – его начинают для начала диагностировать, чтобы понять, где его потом закапывать в случае неудачного лечения, и на что списать это прискорбный случай.

И происходящий у человека в чердаке кавардак могут подписать подо что угодно – лишь бы было потом понятно терапевту, что делать.

Это могут назвать недостаточной ретрофлексией, или эскалацией конфликта внутреннего Ребенка с явной агрессией не менее внутреннего Родителя, или подавленными воспоминаниями из глубин бессознательного, или так далее, или туда подобное.

Я ничего против этих теорий не имею, за исключением одного заметного факта: в эту «ересь» зачастую не верит сам пациент. А если ваш человек в это не верит, то вы ему хоть импринтинг per anus железным ломом устраивайте, эта великолепная психотехнология работать не будет* (сноска: возможно, конечно, что дело в недостаточном нагреве рабочего инструмента).

Давайте на пару страниц прервемся и почитаем несколько поучительных историй.

Первую историю я услышал от великого эриксоновского терапевта Михаила Романовича Гинзбурга, у которого имел честь учиться. Возможно, что ему эту историю рассказал Жан Беккио, но утверждать не буду. Как бы то ни было, начнем.

… В XVII столетии во Франции жил знаменитый врач – Амбруаз Паре. Это был великий врач и великий диагност. Было известно, что если Амбруаз Паре поставил человеку диагноз, то он его вылечит. И вот в одной парижской больнице умирал молодой человек. Он умирал от неизвестной болезни, никто не мог поставить ему диагноз. Его лечащие врачи сказали ему: «У тебя есть один-единственный шанс. Очень маленький, но есть. Завтра у нас в больнице будет с обходом великий Амбруаз Паре.

Если ты доживешь, если он тебя осмотрит и если он тебе поставит диагноз, – вот тогда ты «спасен»».

Молодой человек собирает волю в кулак, доживает до рассвета, до обхода – и вот торжественный момент: в палату входит великий Амбруаз Паре со свитой. Амбруаз Паре тщательно осматривает больного и произносит свой диагноз. Здесь надо сказать, что языком образованных людей – врачей в том числе – была латынь, а простой французский народ ее не понимал.