Союз и Довлатов (подробно и приблизительно)

Потом, самостоятельно, я узнал, что Бориса Корнилова расстреляли.

Что Зощенко восславил рабский лагерный труд.

Что Алексей Толстой был негодяем и лицемером.

Что Ольга Форш предложила вести летосчисление с момента, когда родился некий Джугашвили (Сталин).

Что Леонов спекулировал коврами в эвакуации.

Что Вера Инбер требовала казни своего двоюродного брата (Троцкого).

Что любознательный Павленко ходил смотреть, как допрашивают Мандельштама.

Что Юрий Олеша предал своего друга Шостаковича.

Что писатель Мирошниченко избивал жену велосипедным насосом…

Понятно, что информация нуждается в проверке. Но по крайней мере в одном случае «самостоятельные изыскания» Сергея Довлатова находят прямое документальное подтверждение. Речь идет о писателе Григории Ильиче Мирошниченко. Обратим внимание на два момента. Во-первых, узнаваемость. На фоне имен Зощенко, Мандельштама, Алексея Толстого фигура Мирошниченко теряется. Во-вторых, характер злодеяния автора повести «Юнармия» выглядит пародийно сниженным по сравнению с «предательством», «хождением на допрос», «прославлением рабского лагерного труда» и другими не менее тяжкими грехами.

Главное событие в партийной жизни Мирошниченко – коммуниста с 37-летним стажем – произошло 23 декабря 1964 года. К тому времени список его прегрешений был значительно богаче «просто» избиения жены велосипедным насосом. Еще осенью 1962 года его поведение разбиралось на партсобрании ЛО СП РСФСР.

Тогда, например, оказалось, что писатель-патриот, член партии с 1927 г., участник Гражданской, Финской и Великой Отечественной войн, бывший полковой комиссар Мирошниченко не только недоплачивал взносы в партийную кассу и демонстративно отказывался их платить, не только 10 лет сдавал дачу, получая нетрудовые доходы, но еще и бил жену и бросал в нее машинками. Жена была в крови, а машинки потом валялись на полу и на подоконнике.

Золотоносов делает оправданное предположение, что машинки были, скорее всего, не орудиями писательского ремесла, а игрушечными. Подобный диковатый набор обвинений органично сочетался с линией защиты, которую избрал для себя Мирошниченко. С одной стороны, он подтверждал факты семейного насилия, но утверждал, что в действительности это жена била его. С другой стороны, причиной конфликтов объявлялась борьба за здоровый быт.