Сила

«Конечно, интуиция такого рода не делает невидимое видимым, а неосязаемое – осязаемым: она не в состоянии привести к чувственному восприятию того, что чувствами не воспринимается. Однако она дает полную веру в присутствие и действие невидимых и недоступных чувствам сил…» (т. ж., с. 43).

Как рассудок современного этнолога умозаключает подобные вещи, усмотреть с помощью чувственного восприятия невозможно, поскольку ничего, кроме веры в свое превосходство, за этим нет. Ни один из этнологов, разве что, кроме Кастанеды, даже не попробовал увидеть то, что видят простые люди, когда говорят о Силах, потому что мог бы ведь и увидеть! А тогда разрушилось бы все здание его научной карьеры, а заодно с ним и весь современный образ мира.

Но месса стоит Парижа! Поэтому ученый избирает не видеть, но верить в то, во что можно только верить, лишь бы оставаться на троне.

Глава 5. Русские колдуны

В 1927 году на заседании Отделения гуманитарных наук АН СССР, академиком Е. Ф. Карским была представлена статья Н.

Безусловно, и Никитина была сторонницей естественнонаучного подхода, а значит, пыталась разоблачать ловких мошенников, изображающих из себя людей знания и силы. Но при этом она приводит описания того, как видели колдунов люди, и в этих описаниях можно почерпнуть немало о том, что такое сила.

Вот, к примеру, с чего начинается ее рассказ о колдунах:

«Мне показывали двух женщин, которых она (колдунья Мария Шерстюкова – АШ) испортила 4 года назад. В Новой Слободке были «кельи», как в Лукоянском уезде называют посиделки: собрались девушки, пряли под песни и гармошку. Марья зашла зачем-то к хозяйке избы; девушки над ней втихомолку подшутили, а старуха услышала. Уходя, она зачерпнула в ковш воды из кадушки, отпила и остатки выплеснула назад в кадку.

Девушки, которые пили после нее воду из этой кадки, оказались испорченными. На вид они здоровы, но в церкви во время пения „херувимской“ с ними делался припадок. Они бились, ругались, мяукали; у них появилась такая сила, что их еле сдерживали 4–5 мужчин. Припадок продолжался, пока их не выносили из храма. На дворе они постепенно затихали и лежали обессилевшие, бледные, в холодном поту» (Никитина, с.