Сын вечности

Я останавливаюсь перевести дыхание после солнечных глотателей, которые выдыхают самое жаркое пламя и сгорают быстрее всех.

– Невероятно, – говорит Чарли и подходит к модели одного из самых знаменитых фениксов в истории. Серый солнечный феникс сидит на бронзовом насесте. У него глаза-жемчужины, серая грудка, темный хвост, желтые крылья и золотой венец на голове. Перед ним висят изображения призраков Кеона Максимо и Батисты де Леона. – Теперь я кое-что понял. Я читал о королевских убийцах, которые выклевывали глаза драконам, – вот это я понимаю, фениксы! Почему эти двое так парились из-за серых солнечных?

Блин, все, что мне нравилось в Чарли, словно испарилось.

Британский акцент больше не услада для моих ушей, зеленые глаза не навевают поэтических ассоциаций, и вообще, ему стоит то ли побриться, то ли отрастить бороду, потому что щетина выглядит тупо.

– Нельзя убивать невинных созданий, – решительно говорю я, не в силах смотреть ему в глаза. – К тому же вы недооцениваете серых солнечных. После каждого возрождения они становятся сильнее и быстрее.

Они хороши в бою, но они не оружие. Они настолько добродушны, что спасают раненых путешественников в глуши и защищают животных и тварей.

– А эти отморозки все равно их убили. И зачем?

Я смотрю на зернистое фото Кеона Максимо, алхимика, ставшего первым призраком. Пронзительные грифельно-серые глаза скошены влево, он кусает тонкую нижнюю губу, побитые сединой светлые волосы выбиваются из-под капюшона.

Не успеваю я ответить, как слышу за спиной голос.

– Кеон Максимо ответственен за весь этот хаос. – Кирку Беннету чуть за тридцать, и он гений. Я бы хотел, чтобы он взял меня под свое крыло. Не могу отвести взгляд от ярко-синей татушки небесных ныряльщиков на его бледном запястье, пока он продолжает, выразительно жестикулируя: – Никто не знает мотивов Кеона, но историки полагают, причина проста: он хотел власти.

– Повезло, что там оказался этот чувак, – говорит Чарли, указывая на портрет Батисты де Леона. Короткая стрижка, карие глаза, тень бородки и самый первый магоустойчивый жилет Чарохода.

Знак нанесен на грудь как граффити.

– Его история сложна, поэтому, к сожалению, у нас нет четких ответов на многие вопросы, – отвечает Кирк. – Кто-то верит, что Батиста герой, потому что при жизни он сдерживал угрозу призраков. Другие указывают на то, что по природе своей он сам был призраком, а значит, не мог быть героем и просто устранял конкурентов, чтобы править городом самостоятельно.