Маленькая красная книжица

И именно это качественное отличие выражается качественно различными функциями в революции, выполняемыми государством, буржуазным и пролетарским, причем пролетарское государство, как говорит Энгельс, «уже больше не является государством в собственном смысле слова»; оно выражается наиболее отчетливо в качественно отличных отношениях между политикой и экономикой. Об этой противоположности ярко свидетельствует уже осознанность роли государства в пролетарской революции вразрез с его идеологической маскировкой в буржуазных революциях, предусмотрительная и преобразующая сознательность пролетариата вразрез с познанием буржуазии, которое в силу необходимости проходит post festum»[30 - Указ.

С этим переворачиванием соотношения политики и экономики сталкивается любая революция, как только перед ней становятся социалистические (коммунистические) задачи. Афористично этот переворот был сформулирован Мао Цзэдуном в его знаменитом изречении: «Политика – командная сила». Коммунизм переворачивает соотношение «базиса» и «надстройки» – то, что когда-то было лишь надстройкой над незыблемой основой экономических отношений, теперь начинает властно вторгаться в них, перестраивать, уничтожая производственные отношения одно за другим.

Ключевая роль в этом процессе принадлежит субъекту коммунистического действия – важнейшему звену диктатуры пролетариата – коммунистической партии, объединяющей коммунистически-сознательные элементы общества.

Согласно подходу брежневского истмата объективное – это хорошо, а субъективное – плохо, что когда экономика определяет политику – это материализм, а когда сознательное действие коммунистического субъекта преобразует общество – нет. Таким образом, подход Лукача и Мао, с брежневской точки зрения, есть идеалистическая и волюнтаристская вылазка против самых основ марксистского учения.

«Взгляд, согласно которому будто бы идеями и представлениями людей созданы условия их жизни, а не наоборот, опровергается всей предшествующей историей, в которой до сих пор результаты всегда оказывались иными, чем те, каких желали, а в дальнейшем ходе в большинстве случаев даже противоположными тому, чего желали.