Сибирская кровь

Но указывается Иван, отданный в рекруты еще перед второй ревизией, и его жена Александра, дочь иркутского казака Гаврилы Бушкарева. Вероятно, они и были родителями Марфы. У них – три сына. Это – Петр, женившийся на дочери верхоленского казака Ивана Пуляевского, отданный в рекруты Мамонт и еще холостой Игнатий.

В сказке третьей ревизии говорится об Андрее Андреевиче Падерине, зяте Ивана Федоровича Черепанова, как о бывшем разночинце Илимского ведомства Братского острога. Его жена – Матрена Ивановна, тридцати пяти лет, «взятая Верхоленскому острогу посадская дочь Черепановых».

У супружеской четы родились дети Дарья и Анисим.

Из материалов второй и третьей ревизий выясняется, что отец и брат купца Якова Дорофеева, второго зятя Ивана Федоровича Черепанова, были определены по Верхоленску в посадские в 1723 году и умерли до второй ревизии. А его жена – «Матрона Иванова дочь тридцати лет взята у верхоленского купца Ивана Черепанова». К третьей ревизии у Якова и Матроны четверо детей – сын Федор и дочери Марина, Анна и полугодовая Стефанида, которая в июне 1763 года умирает.

Здесь же я увидел, что вдовой разночинца Якова Толмачева из Верхоленского острога, имевшего в год проведения предыдущей ревизии возраст в пятьдесят три года, была восьмидесятилетняя Пелагея Федоровна, которая «взятая была из того же острогу посадская дочь Черепановых». Наверняка Пелагея – сестра Ивана Федоровича и, значит, моя двоюродная семижды прабабушка. Детьми Якова Толмачева и, вероятно, Пелагеи были названы уже имевшие свои семьи Антип и Остафий, а также младший Яков, которого в 1758 году отдали в рекруты.

Позже выяснится, что Остафий был дважды прадедом Евдокии Васильевны, матери моего прадеда Матвея Данииловича Черепанова. Значит, Остафий Толмачев – мой шестижды прадед.

Вот только меня смутил указанный в сказке возраст Пелагеи. Если она в 1762 году действительно достигла восьмидесяти лет, то была рождена около 1682 года и оказалась на десяток лет старше своего мужа, а самый младший из их детей появился на свет, когда ей было под пятьдесят пять, что довольно странно.

Скорее всего, Пелагея Федоровна родилась около 1692 года, а ревизор не потрудился уточнить ее возраст[83 - Надо учитывать близкое, иногда со слабо неуловимой разницей звучание на русском языке того времени чисел 70 и 80 («семдесят» и «осемдесят»).]. Не удивительно, ведь он для организаторов третьей ревизии в отношении женщин не имел весомого значения и мог приводиться произвольно.