Белая Луна. Новолуние

Этот человек велел ему убить эмира, который будет проезжать через Тегеран и дал Фаруху лук и стрелы, и показал место откуда он будет стрелять.

Фарух ранил эмира, его поймали и увели с собой. Больше Ахмад отца не видел. Но благодаря накопленным отцом деньгам перебрался в Дамаск, а затем добрался до ворот крепости и попросился в ученики…

– Откуда ты знаешь моего отца? – спросил Ахмад у султанского сына.

– Он сидит в городской тюрьме – ответил наследник – и его биография известна многим.

– Отведи меня к нему, я хочу его увидеть.

– Так ты принял моё предложение?

– Да, Юсуф.

– Ты принял верное решение, друг мой, мы с тобой будем править этой страной. Поехали.

Сев на коней они поехали к городской тюрьме.

Глава 8

Тюрьма находилась недалеко от дворца. Здание само по себе было мрачным, внутри, в области камер царила тишина; изредка луч света озарял тёмные коридоры. За железными дверьми камер находились заключённые. Эхо шагов слышалось по всему коридору. Дверь в камеру открылась.

На полке, служащей кроватью сидел бородатый старик, в обносках, худой. Он сидел, опустив голову в пол. В его серых глазах читалась боль и страдание. Морщины говорили, что старику много лет.

– Здравствуй, отец – сказал тихо Ахмад, сидящий на табурете напротив старика.

Старик поднял голову:

– Сын! Ты ли это.

– Я, отец.

– Не ожидал я вновь увидеть тебя за эти тридцать два год, подумал я, что ты забыл обо мне. Знаешь, с того момента, я всегда думал о тебе; гадал что с тобой стало. Теперь я вижу, что ты стал ассасином…как и мечтал.

– Отец, я тоже всегда мечтал встретиться с тобой, обнять тебя, поговорить по душам. Но тебя сгубила твоя скупость.

– Не надо, сынок, не говори мне об этом. Моё прошлое гложет моё сердце, и я жалею о том, что натворил. Деньги поглотили меня, испортили, подчинили меня себе.

– Я тебя прощаю, отец, дай я обниму тебя.

Отец и сын крепко обнялись, оба не смогли сдержать слёз.

– Я прямо сейчас пойду к султану – предлагает Ахмад – буду просить твоего освобождения.

– Нет, сын, не надо. Мы должны отвечать за поступки. И я должен ответить, дожив свой век здесь.

– Нет, остаток своей жизни ты проживёшь на свободе.