Производство пространства

Большинство, если не все авторы вполне удобно устраиваются в ментальном (то есть неокантианском или неокартезианском) пространстве, доказывая тем самым, что «теоретическая практика» сужается до эгоцентричных рассуждений западного интеллектуала-специалиста и далее – до полностью обособленного (шизоидного) сознания.

Надо взорвать эту ситуацию. Надо продолжить сопоставление идей и предложений относительно пространства, которые проясняют современный мир, пусть даже они им и не управляют. Рассмотреть эти положения не как отдельно взятые идеи или гипотезы, не как «мысли», которые подлежат последующему изучению, а как фигуры-предвестницы, расположенные на границе современности[33 - Заявляя уже сейчас весь спектр мнений, приведу (без лишней иронии) некоторые источники: работы Чарльза Доджсона (псевдоним: Льюис Кэрролл), не столько «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье», сколько «Символическая логика» и «Логическая игра»; «Игра в бисер» Германа Гессе, особенно страницы, посвященные теории игры и ее взаимосвязи с языком и пространством, пространству игры, Касталии – пространству, где идет игра; Герман Вейль, «Симметрия» (1952 [рус.

пер. 1968]); Фридрих Ницше, «О философах», особенно фрагменты о языке и «Об истине и лжи во вненравственном смысле».Важное замечание: все тексты, которые мы цитируем выше и далее, обретают свой смысл лишь в связи с пространственной практикой и ее уровнями: планированием, «урбанизмом», архитектурой.]. Таков замысел этой работы о пространстве.

I. 11

Состоит ли наш замысел в единой критической теории существующего пространства, призванной заменить описания и членения, которые это пространство признают, а также критические теории общества вообще, политэкономии, культуры и пр.? Нет. Заменить технологическую утопию утопией негативной, критической, применительно как к пространству, так и к «человеку» и «обществу», уже недостаточно. Время критической теории, доведенной до опровержения и даже радикального протеста (либо «точечного», направленного против того или иного уязвимого «пункта», либо глобального), подошло к концу.

Нужно ли считать первоочередной задачей методичное разрушение кодов, относящихся к пространству? Нет. Перед нами стоит как раз обратная проблема. Коды эти, неотделимые от знания и социальной практики, давно уже размыты. От них остались одни лохмотья – отдельные слова, образы, метафоры.