В поисках экстаза. Целительный путь неукрощенного духа

Она посылает мне поцелуй, а я пытаюсь справиться со слезами.

Я испытываю ужас. Я даже не иду в школу. Я бегу к ее дому и нахожу ее вполне живой. Рассказываю, что я видела, а она отвечает в своей всегда удивляющей меня манере. Она убеждает меня, что смерть не есть что-то негативное. Я не могу сконцентрироваться на ее словах и уяснить их логику. Все, что я понимаю, это что смерть напоминает экзотический рецепт, замечательный способ приготовления пирога.

Ее энергия начинает перемещаться вовнутрь. Наши встречи наполнены молчанием.

Ева постепенно перемещается в спальню. Это постоянное перемещение. Я думаю: «Она движется вовнутрь и вовне». Однажды днем, когда я ей читаю, цвет комнаты начинает меняться. Он медленно превращается в серебристый. Я вижу, как ниточка ее седого волоса вытягивается из головы и превращается в поток света, который проникает глубоко внутрь меня. Я наслаждаюсь отблеском серебра, это медитация без усилий, экстатическая умиротворенность.

Ева умерла. Ее дух исчез. Я закрываю ей глаза, как она меня учила. И продолжаю читать. Я не хочу уходить. И когда я, наконец, ухожу, я закрываю дверь и не оборачиваюсь назад. Она просила меня не оборачиваться.

Смерь Евы стала для меня началом, посвящением в иное, свежее восприятие жизни и смерти, способом растворения хотя бы на мгновение границ между телом и душой, сегодняшним днем и вечностью.

Я нашла Серебряную пустыню ребенком, но, как и многие, потеряла ее, пока росла. Наша культура не ценит экстаз и даже не верит в него. Душа истощается слишком быстро.

Наше тело застревает в схемах. Мы становимся жесткими от повторений. Наше сердце также становится жестким и подверженным автоматизму. Вскоре мы цепенеем и теряем чувствительность к тому, что на самом деле чувствуем. Наш разум быстро притупляется неоспоримыми предположениями, сформированными позициями, не позволяющими нам видеть окружающий мир, не говоря уже о том, чтобы исследовать его богатство.

Еще задолго до того, как я стала об этом догадываться, моя увлеченность танцем была попыткой противостоять этим инертным тенденциям через энергию, через движение. С самого начала я обнаружила, что, когда я танцую, я обхожу стороной свою личность. Она не поспевает.