Гербарий

По телу Дениса пробежал холодок и причиной этому стал вовсе не ветер.

– Я насчитал три Паши, а ты? – поинтересовался дядя Лёша. Он стоял в другом конце кладбища.

– Четыре… Но все они взрослые для дружбы с маленькой девочкой. – Вырвалось у Дениса. Никто из них и не заикался, что воображаемым другом Василисы может быть кто-то из иного мира. Эта мысль как будто витала в пространстве и просто обязана была однажды прозвучать.

– Почему ты так решил? Другом может стать человек любого возраста.

Денис отвёл взгляд от дяди, когда почувствовал, как за рукав худи его тянет вниз Белла.

– Что такое, красавица? – Денис взглянул сначала на Беллу, затем на предпоследнюю могилу кладбища.

– Нашёл? – послышался голос дяди за спиной.

– Пока не знаю…

Врученный Василисой красный лепесток оказался оторванной частью гербария на голубой могильной плите. На памятнике значились имя и годы жизни – «Сатаев Павел Сергеевич, 1996—2000», но отсутствовала фотография. На её месте парень наблюдал лишь не докрученный болт.

Семья

Если вы стоите в детском отделе торгового центра и видите, что ваш ребёнок прислоняется моськой к витрине, а его нос постепенно превращается в поросячий пятачок, то будьте уверены – домой вы вернётесь с пустым кошельком.

Именно так и произошло с Полиной Бардиной в эту пятницу в детском отделе книжного магазина. Она отошла в сторону от растянувшейся очереди покупателей и наблюдала за сыном, стоявшим на носках кроссовок у стеклянного шкафа. С его полок на потенциальных покупателей смотрели: настольные игры, плакаты с героями комиксов, баночки для мыльных пузырей… Но внимание юного конструктора привлекла нижняя полка с наборами самолётов и вертолётов.

«Весь в отца, сорванец», – подумала Полина, стоя в зале в расстёгнутой кожаной куртке бирюзового оттенка, тёмно-серых джинсах и кедах под цвет волос – она всегда гордилась, что родилась брюнеткой. Помимо отца её жизнь сопровождали двое мужчин: супруг – Кирилл и сынишка – Денис, в которых она души не чаяла.

Полина с Кириллом стали родителями, когда обоим стукнуло по 21. Кирилл привил Денису любовь к таким небольшим радостям, как игрушки, требующие работы рук чуть ли ни с первого года его жизни. Как известно – всё тянется из детства, а с детьми взрослые (если можно назвать двадцатишестилетнюю пару взрослыми) переживают детство заново. До рождения сына Кирилл постоянно косячил на глазах у отца, за что, то и дело, получал справедливых словесных тумаков.