Гербарий

– Ух-ты, какая прелесть! – искренне улыбнулся Денис, отбросил грабли в сторону и присел на колено, чтобы стать ближе к Василисе и разглядеть лепесток. – Откуда у тебя он?

– Мне Пася подалил. Мой дуг…

– Правда? У тебя есть друг Паша? И где он живёт?

Василиса спрятала лепесток за спину, когда почувствовала, что он слишком уж понравился братишке. Она повела левым плечиком в сторону песчаной дороги, проходящей вдоль участка и указала свободной рукой вдаль, где начинался поворот направо.

***

Высокие ясени за ангаром давно высохли. Стоя мёртвым грузом в солнечные дни, они отбрасывали тень на газон и мешали земле прорасти. На её месте могло бы появиться много сочной зелени, если бы дядя спилил деревья ещё неделю назад, а не собирался взяться за бензопилу только сегодняшним вечером, когда пасмурное небо намекало на неминуемый ливень.

– Кажись, отменяется на сегодня пилка деревьев, да? – Денис взглянул на дядю, крутившего ключ зажигания.

– Не известно, сколько Беллу искать будем, – он подбородком указал на боковую дверь со стороны племянника, – опусти стекло, Василиса тебе что-то подарить на дорожку хочет.

– Возьми, – девочка просунула в салон знакомый красный лепесток и отошла от машины.

– Вась, беги к маме. Мы скоро приедем. Беллу найдём и вернёмся.

Денис заметил, что сестрёнка обиделась на отца за то, что он не взял её вместе с ними. Она не сразу послушалась дядю Лёшу, но всё-таки отправилась к матери – тёте Ирине.

– Василиса рассказывала про какого-то Пашу. Ты в курсе, кто это?

– У нашей Василиски есть воображаемый друг, – ответил дядя, когда выкатил автомобиль на дорогу в направлении почты. – Но это временно, сейчас садик откроется к августу и у неё появятся настоящие подружки, друзья.

– Она даже подсказала, где её друг живёт, – Денис согнул левую руку в локте и показал большим пальцем назад.

– Съездим, не переживай. Всё будет секс.

На языке дяди Лёши словосочетание «Всё будет секс» означало – хорошо.

Хутор Красный Гай насчитывал восемьдесят пять человек и ограничивался одной улицей. Большая часть населения – пожилые люди, доживающие свой век на скамейках перед собственными домами. В основном старушки, лузгающие семечки и перемывающие кости кого-то из соседних хуторов.