Акиль

– Не-не важно, Кирилл! Я дума-аю, что тебе лучше уйти… – нос девушки был забит, это было ясно по интонации, с которой она пыталась выдавливать более-менее внятные словосочетания.

– Но… но почему? – недоумевал парень.

– Потому что, я хочу побыть одна, Кирилл! – объяснила девушка.

– Может… может, я всё-таки зайду? – попытался настоять парень.

– Я СКАЗАЛА: УХОДИ!!! – повысила голос девушка.

Не исключено, что будь рядом тяжёлая стеклянная ваза с цветами или графин с соком, то она тот же час метнула его.

– Хорошо, извини… – ноги Кирилла на мгновенье стали ватными и в ту же секунду дверь с той стороны захлопнулась.

Акилина вытерла последние слёзы, закинула почти пустую пачку обратно в нижний ящичек шкафчика. Лежащий под мягкой, удобной, почти не проницаемой для каких-либо звуков, подушкой, мобильник издавал ощутимую вибрацию.

Вибрация повысила громкость, как только Акилина подняла подушку.

– Мама, – прочла на высветившемся экране она.

– Алло?

– Алло, доченька привет, ну что, как у вас дела?

– У нас… у нас всё хорошо.

– Нет, Акиль, автобус будет в Екатеринбурге только через два с половиной часа. – Ответила Алёна

– Передавай привет папочке, – попросила девушка.

– Хорошо. Как там Кирилл?

На секунду Акилина оторвалась от разговора, прижав телефон к груди, но голос мамы был слышен даже тогда, правда очень глухо. Она взглянула на дверь.

– Доченька, доченька, – слышно было Алёну.

– А? Что мам? Ты что-то спросила? – вернулась к разговору Акиль.

– Я спросила, как там Кирилл?

– Всё хорошо мам, не переживай, он заходил утром, сейчас пошёл за продуктами в магазин.

– Хорошо, постараемся не волноваться, просто мы уже соскучились по тебе, а не видели всего-то три часа. Даже не знаю… как мы будем без тебя этот месяц.

– Думайте что хотите, а я сейчас позову всех знакомых, закажу алкоголь и приведу парней! Я же у вас плохая.

– Очень смешно, ладно, мы постараемся позвонить позже, перед посадкой на самолёт.

– И я вас.

По ту сторону связь прекратилась, её сменили короткие гудки.

Акилина немного приободрилась, внутри стало значительно больше положительных эмоций.

Небо снаружи стало ещё на тон темнее, ночные фонари дали о себе знать и ничем не отличались от тех фонарей, что были изображены на картине в зале.

Девушку, словно пчелиное жало, пронзило одиночество.